Лукавый Шаолинь

Она бы с радостью выцарапала Бранимиру глаза, если бы не боялась вылететь из клуба. Где-то на тридцатом кувырке меня стошнило. Бран сказал мне идти за тряпкой и вытирать. А потом продолжать кувырки. И на закуску создать светлую зону. Из ничего, ведь клуб находился далеко от церквей с серебряными куполами.

– У тебя есть обручальное кольцо, – издевательски сказал тренер. – Давай же, ведь ты уникальна. Так сделай это! Пусть я стану добреньким от светлой зоны. Война впереди, а ты так ничему и не научилась. Что, молчишь, сучка?

Никакая сила не могла меня заставить подняться.

Одноклубники продолжали заниматься, делая вид, что ничего не замечают. Лишь один Тор стоял неподвижно и с ужасом смотрел на нас.

– Хватит, Бранимир, – тихо сказал он, – не мучай ее больше.

В ответ мой тренер так ударил его ногой в живот, что Тор, плача, упал на пол.

Бранимир улыбнулся мне такой улыбкой, от которой у меня затряслись коленки и сказал:

– Он прав.

И тренер сделал грациозный кувырок.

– Видишь, как это просто. Под силу даже такой дурище, как ты.

Но сальто пугало меня до потери сознания.

– Я… я не могу, я боюсь. Лучше уж я буду рвать связки.

– Преодолей свой страх. Ты должна стать воином любой ценой, – ответил мне Бран.

– Но не ценой сломанного позвоночника.

– А мне плевать на твой страх, ты должна делать то, что я говорю, тупица.

– Нет, я боюсь, не мучай меня. И, боюсь, если случится война, умение драться мне не пригодится.

Тогда Бранимир схватил меня за волосы и закричал:

– Не хочешь по-хорошему учиться, страшилище. Будешь по-плохому. Будешь всю тренировку ползать вокруг зала. Да как таких рожают… наверное, после Чернобыля. Я никогда на тебе не женюсь, не хочу портить свой генофонд.

Он заставил меня лечь на живот.

– Ползи, рожденные ползать летать не могут. Отребье, недостойное жить… и каким чудом ты еще не пропила свой дар, удивляюсь. Мы не отомстим за Елену. Мы не будем любить друг друга. Не поженимся и не родим детей. Нет у нас будущего… И ты никогда не станешь воином! Хоть всю жизнь учись…

Я выслушивала все спокойно и покорно лежала на животе, готовясь ползти, когда он закончит. Но последние слова сотворили со мной чудо.