Шут и трубадур

— Нет, это обязательно должно быть! — упрямо заявила Кристина, как будто шут с ней заспорил. — Не будет же бог вечно терпеть злодеев вроде Роберта Льва? Когда-нибудь он перебьет всех убийц, и тогда настанет царствие Божие на земле... Как думаешь, мы доживем до этого времени, Юджин?

— Тебе нужно остаться здесь, — сказал шут.

— А? — непонимающе переспросила Кристина.

— Ты должна спрятаться в этом лесу, пока Роберт Лев не покинет Шуану. Он ни в одном своем замке не задерживается надолго, даст бог, не задержится и в замке Невилля.

— Ой... — прошептала Кристина. — И как же мы раньше до этого не додумались, Юджин?!.

— ...Разве мы не оставляли здесь еду для диких торни и альков? Разве не привязывали каждый Леслисень и Айфлисень ленточки на Волшебный Дуб? Пускай Роберт Лев попробует сунуться за мной в этот лес — торни его не боятся!

Шут украдкой трижды сплюнул через плечо.

— Никогда я больше не увижу старую каргу! Представляю себе ее физиономию, когда до нее дойдет, что я пропала! — устало возликовала Кристина, плотнее закутываясь в плащ. — Роберт Лев наверняка вколотит ее по плечи в землю, ха-хха! И самого Льва я тоже никогда больше не увижу... И почему я раньше не додумалась убежать на поляну Волшебного Дуба?

Она прислонилась головой к плечу шута, который молча покосился на нее.

Он изменился, изменился весь мир, опрокинувшись во тьму, ужас и боль под копытами лошадей графа Роберта Льва — только Кристина осталась прежней.

Страх и ненависть подмяли ее под себя, как и шута, но не сделали игрушкой в руках победителя. Можно было держать ее в вечном страхе, можно было ее убить, но нельзя было заставить подчиниться — потому она была свободней любого рыцаря из свиты Роберта Льва... И чище феи Фата-Морганы, которой легко быть свободной и неприступной там, в своем заоблачном дворце!

Кристина что-то неразборчиво пробормотала, и шут переспросил:

— А? Что?

— А еще Ланда обещала сварить зелье, которое сделает меня невидимой.

Нечесаные светлые волосы падали ей на глаза, и брови даже во сне были напряженно нахмурены.

Непонятно, что нашел в ней Роберт Лев, перед которым до сих пор не смогла устоять ни одна самая знатная и прекрасная дама.