Шут и трубадур

Шут и трубадур

Анна Овчинникова

История брата и сестры, чей мир был повергнут в кровавый хаос могущественным лендлордом и рыцарем и чью жизнь потом изменило появление другого рыцаря.

Анна Овчинникова

Шут и трубадур

повесть-баллада

Кто ради дел святых

Искал чужих краев, —

За гробом ждет таких

Прощение грехов.

Но кто, в разбое лих,

И жаждая стяжанья,

Решится, совесть потеряв,

Пиратский соблюдать устав, —

Тот, в битвах, в бурях доканав

Себя и достоянье,

Умрет без покаянья —

Вот вся цена таких забав!»

Гаусельм Файдит, окситанский трубадур, XIII век

*

…Он заставляет весь мир влюбиться в сны и видения, в сгнившие и скотские формы религии, в глупость, пустоту, мнимое величие, мнимую пышность и мнимое рыцарство безмозглого и ничтожного, давно исчезнувшего общества.

Марк Твен, XIX век

*

И во веки веков, и во все времена

трус, предатель всегда презираем!

Враг есть враг, и война все равно есть война,

и темница тесна, и свобода нужна,

и всегда на нее уповаем!

…Чистоту, простоту мы у древних берем,

саги, сказки из прошлого тащим, -

потому что добро остается добром —

в прошлом, в будущем и в настоящем!»

Владимир Высоцкий, XX век

1

В начале тринадцатого столетия от Браджа до Тьорра не было рыцаря отважней и могущественней, чем граф Эйлинбургский, больше известный под именем Роберт Лев, или Роберт Наглый.

Наглым его прозвали враги, а друзья называли его Отважным, Диким, Верной Смертью и другими не менее лестными прозвищами. Если вспомнить, что в те времена любой благородный рыцарь претендовал на подобные имена, станет ясно, что граф Эйлинбургский и в самом деле был необыкновенным человеком.

Его власть была больше власти короля.

Его земли лежали от центральной части Палангута до запада Торнихоза, протянувшись на двенадцать дневных соколиных полетов, и каждый год он увеличивал свои владения за счет владений феодалов, имевших несчастье быть его соседями, – поэтому соседи у него все время менялись. Проглатывая феод за феодом, он увеличил отцовский домен в двадцать раз, за что получил от врагов еще одно прозвище – Жадный.