Шут и трубадур

И Рэндери вдруг увидел, что они очень похожи друг на друга — шут и госпожа — похожи огромными глазами, и наклоном головы, и выражением лиц, какое могло бы быть у детей, разбуженных внезапным кошмаром… Похожи даже взглядами, которые трубадур уже где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно... Этими взглядами они тянутся друг к другу через необъятный сумрачный зал и соприкасаются ими, как руками, в печальном ободряющем пожатии.

Все это Рэндери увидел в один короткий миг — и тут же понял, что он уже спит, потому что ничего этого нет и быть не может! Конечно, он спит — но многолетний опыт странствующего рыцаря говорил, что лучше заснуть в чистом поле, чем в развалинах, где водятся привидения.

Рэндери тряхнул головой и молча бросился к двери, в которой торчал шут.

Роберт Лев тоже, вроде бы, очнулся, рявкнул что-то неразборчивое, от чего копошащийся у стены рыцарь вскочил, как пришпоренный — и опередил Кристиана Рэндери на три шага.

Снова закачались стены галерей и ступени лестниц, снова ночь распахнула объятия смельчакам, вырвавшимся живыми из замка с привидениями, снова седла приняли их измученные тела — и кони с визгом вынесли их в пролом стены, оставив позади еще один маленький эпизод из длящегося больше недели сумасшествия.

7

На этот раз все скакали молча — может быть, спали на скаку.

Ночная нечисть тоже присмирела и лишь изредка шевелилась в высокой траве, сквозь которую мчались усталые кони. Да один раз, когда сбоку под луной сверкнула река, все увидели одинокую русалку на заросшем быльем берегу, томно обмахивающуюся листом лопуха.

Замок графа встретил отряд глухим молчанием, которое нарушал только храп рыцарей, спящих вповалку по всему двору. Более приглушенный храп доносился из распахнутой двери пиршественного зала, где погасли все факелы и было темно, как в бочке: многодневное веселье пришло наконец-то к концу.

Заспанные молчаливые слуги помогли вновь прибывшим спешиться и повели лошадей на конюшню. Едва очутившись на твердой земле, рыцари брели в темноте, отыскиваяместечко поудобнее, на ходу сбрасывали шлемы, расстегивали пряжки перевязей и засыпали там, где валились с ног.

Роберт Лев оглядел двор, похожий на поле боя, заваленное телами павших бойцов, и презрительно пожал плечами.

— И всего каких-то десять дней! — буркнул он.