Наш сосед - викинг

— Но ведь Ари почти некуда податься,— она снова почти кричала,— Епископы сейчас везде — и у глупых франков, и у ленивых саксов, и даже у рыжих гэлов. Даже в Гарадрике теперь есть епископы. А с тех пор, как конунг Синезубый захворал в старости и начал привечать епископов и монахов — епископы есть и у нас. И сейчас, когда Олаф стал конунгом, они же в большой силе.

— Но епископы далёких земель не будут знать, что устроил наш Ари.

— Но он и в далёкой земле что-нибудь учудит!

Ярл Харальд задумался. И понял, что племянница права.

В возрасте Чертополоха и с его слишком длинным и колючим языком — это, увы, неизбежно.

— Да, Ари сейчас стеснён,— ярл казалось, что он сейчас объясняет соратникам по походу, как он собирается победить в настолько безнадёжном сражении,— Но кто знает, какой ход он сделает? Даже если в нашем мире ему нет места, бывают и другие миры.

— Другие миры? Про который рассказывают в лживых сагах?

— В Эддах про них тоже рассказывают.

— Вы ходили туда в походы?

— Нет.

— Почему не ходили? Вы хотите, чтобы бедный Ари исследовал эти земли вместо вас?

— Я хотел, — дружина не соглашалось.

Другие миры расположены слишком далеко и я не знаю, есть ли там богатая добыча.

— Вспомни, что я тебе рассказывал при дела асов и ванов. Фрейр, когда сел на престол Хлидскьяльв, смог разглядеть с него все миры. А у стража богов Хеймдалля есть рог Гьяллархорн, и когда он трубит в этот рог, то слышно во всех мирах. Про это есть и в эддах. А раз это так, то миров много, иначе про это бы не рассказывали.

Даже Солнце, Луна и зима называются в разных мирах по-разному.

— Думаешь, Ари сможет укрыться у эльфов?

— Или у великанов.

— Что хорошего в земле великанов?

— Там много опасностей и приключений. Нам, мальчикам, такое всегда по душе.

Харальд выбросил руку вперёд. Движение началось в темноте, и племянника разглядела его, когда было поздно — два ловких пальца схватили свечу и окунули зеленые огоньком прямо в воду.

Послышался треск. Казалось, крошечная зелёная молния ударила из свечи в воду.

А потом огонёк погас и осталась лишь ночь, барабанящий дождь, и едва разлитый в темноте контур племянницы прямо напротив.

Харальд не мог видеть её лица и ему сделалось дурно. Словно на призрака смотришь.

И ешь остался запах. Терпкий, травяной и солёный, он напоминал о весне, детстве, одетых в свежую листву рощах, мутных болотах на фьордах. И чём-то ещё, очень важным, что ты знал лет в десять — а потом случайно забыл.