Прежде чем сражаться, рассуди...

Только вот, даже осознав всё это, я, стоя на самой кромке как в реальности, так и в собственных чертогах разума, никак не мог понять одного:

— И о чём же я таком думаю?

Поначалу я считал это банальной ошибкой или прихотью кубов, ибо после стольких боев не на жизнь, а на смерть, в моем теле было сломано не только пара костей, но еще и его сердце и мозг. Пред глазами была одна лишь дымка, ибо разуму не хватало времени или желания даже адекватно обрабатывать визуальную информацию с них, когда вместо этого он должен был быть занят постоянным процессом поиска и уничтожения.

Тело никак не реагировало на полученные мною раны, не мучая меня болью от уже давно сгнивших от постоянных перегрузок нервных окончаний и позволяя спокойно сражаться выпирающей из неточно обрубленной руки костью. Оно постоянно восстанавливалось, стоило бою окончиться и уже перестало пугаться летящей в мою сторону позаимствованной стали.

Я считал, что снова умер. Что снова потерял то, ради чего мог жить. Снова и снова мечтал достигнуть нижней кромки пустоты.

Снова и снова ошибался. Ведь тот приговор кубов, ради исполнения которого они уже успели пожертвовать немало жизней других своих втянутых во всё это поневоле воинов, на самом деле вовсе не означал, что произошла ошибка.

— Ради чего я до сих пор готов сражаться, идя по головам даже тех, кто раньше были людьми? Какая незримая искра до сих пор не позволяет костру моего духа угаснуть и быть развеянным по ветру? — я спрашивал, казалось, у кого-то даже выше в своем познании и уровне существования, нежели кубы.

В тот день мне не суждено было услышать ответа, а потому еще парочке невинных душ пришлось навсегда расстаться с их прежними жизнями. Но их жертвы не были напрасны. Ибо видя столь много боли, отчаяния и несчастья вокруг себя, я понял, в чем была та «ошибка», которую я корил во всём до этого.

— Всё что делаю я и мне подобные рабы кубов — так это лишь избавляемся от симптомов болезни, если так можно сказать... — ко мне тогда впервые вернулась чистота разума и пропала прежняя кровавая пелена.

— А моя душа, что так привязалась к этому пути «героя», желает навсегда избавить людей и даже проклятых кубов от такой напасти, как «несчастье». Ведь не будь её, и никто не оказался бы вынужден быть поглощенным этим дурным циклом...

Это был мой первый день, когда я провозгласил себя Королем и воздвиг трон в свою честь, а в качестве стен своего мнимого замка воздвиг трупы поверженных мною.