Стигма ворона

— Хочешь узнать подробней — плюнь в надзирателя, — зыркнул на него Эш. — Он тебе устроит прогулку.

Тот с улыбкой покосился на собеседника.

— Ну, меня-то гулять гораздо дальше отправят, чем тебя. Так что я, пожалуй, воздержусь.

Эш усмехнулся.

— Особые привилегии?

— Вроде того.

— За что в цепях?..

Тот хитро прищурился.

— За заслуги перед королевством.

Эш фыркнул, широко улыбнулся.

Тут в разговор вмешался стражник.

— Тишина! Прекратить шептаться! — угрожающе крикнул он.

Он никак не мог точно определить, кто провинился, и потому на всякий случай обвел гневным взглядом всех присутствующих.

Эш опустил голову, его собеседник тоже умолк.

По навесу мягко зашуршал моросящий дождь, через несколько мгновений обрушившийся на него шумным потоком.

— Откуда родом? — спросил каторжник совсем тихо, чуть склонив голову к уху Эша.

Юноша задумчиво почесал себе лицо грубой веревкой, связывавшей ему руки. Вроде, простой вопрос. Но ему не так уж легко было на него ответить.

Эш понятия не имел, в каком городе родился, или какой акаде принадлежали его отец с матерью.

А место, где он вырос, было связано с множеством устрашающих баек, где толика правды круто замешивалась на бурной народной фантазии и приправлялась ненавистью.

Для жителей городов Внутреннего Круга сам факт существования людей, не посвященных тому или иному защитному духу был нестерпимой ересью. А «вороны» были чисты, как белый лист бумаги, и не принадлежали никому, кроме своих наставников, которые обучали их видеть, слышать, охотиться, преследовать, выслеживать и убивать.

Брошенные младенцы, неугодные бастарды и дети рабов постоянно пополняли ряды воспитанников ордена. Те, кто доживал на Вороньем мысе до семнадцати лет, отправлялся на Воронью гору для завершения обучения и обретения предназначения.

Люди болтали, что из «воронов» готовят беспринципных убийц, готовых на любое черное дело, что их выкупают за большие деньги братоубийцы, или что они прислуживают городским старостам в качестве палачей без суда.

Чего еще можно ожидать от того, чья совесть свободна от обетов?

— Я с Вороньего мыса, — ответил Эш.

Каторжник удивился.

— Сектант?..

— Ага. Так что бойся меня, — криво улыбнулся юноша.

Бородач беззвучно рассмеялся.

— Я из Поднебесного застенка, так что это тебе меня бояться надо, — прищурился тот.

После этих слов Эш с особенным интересом посмотрел на своего необычного собеседника — в легендарный каменный мешок, вырубленный прямо в скале, бросали не каждого.