Заклинатель четырёх стихий

Он был готов поспорить на собственный замок, что видел сквозь каменный ливень, как на короткий миг вспыхнул портал. И в нём растворился силуэт, сверкнув напоследок сапфировой синевой глаз. Хотя, может и показалось.

Эдик машинально потрогал один из шипов пальцем.

— Ай! — на подушечке появилась капелька крови.

Он слизнул солёную каплю, взял булаву у основания навершия, дёрнул… дёрнул сильнее. Моргенштерн Декура сидел, как забитый. Даже не шелохнулся ни разу.

— Дай-ка, я… — прогудел над плечом густой бас.

Широкая ладонь в латной перчатке сомкнулась на рукояти и вытащила булаву, как редиску из хорошо политой грядки.

— Держи, — верховой гном, тот, что обиделся на «долбогнома», протянул Эдику его законный трофей.

Тот взял. И чуть не уронил себе на ногу. Увесистый шар глухо звякнул о камни.

*****

Накатил адреналиновый отходняк. Эмоциональный всплеск сменился апатией. Не хотелось ни двигаться, ни разговаривать.

Молчал Эдик. Рядом сопел долбогном. Позади притихли суровые хирдманы. Все смотрели на огромную груду щебня, булыжников и камней, в которую превратилось ущелье.

Тотальная деструкция и разрушение. Фрагмент чужого мира был уничтожен полностью.

Первым, кому так надоело стоять, был овцебык долбогнома. Он повернул рогатую голову к Эдику, фыркнул, обдав облаком склизких соплей, и лизнул его в щёку. Длинный, шершавый язык прошёлся по лицу крупной наждачкой, оставляя после себя потоки тягучей слюны.

— Тьфу, мля... Уйди, скотина! — сморщился Эдик, отпихнув назойливое животное.

Вернее, попытался отпихнуть. На деле же ему пришлось отшагнуть самому. Потому сдвинуть скотину в тонну весом — затея изначально провальная.

Эдик утёрся как мог рукавом полушубка, свистнул Штопора. Мархур примчался сказочным Сивкой-Буркой, словно ждал, когда его позовут. Повозившись немного, Эдик приторочил трофей и забрался в седло.

— Ну, что смотришь? — сказал он любвеобильной скотине. — Поехали.

*****

Штопор шёл размеренным шагом вдоль рядов гномьего воинства.

Четыре шеренги по тридцать три латника.

Сто тридцать две боевые единицы в составе малого хирда. Вот только первая шеренга сильно поредела. Из схватки с Неразлучной Троицей живыми вышли только шестеро гномов. Остальные двадцать семь остались лежать под завалом. Шлемы единым движением поворачивались вслед, и Эдик почувствовал себя генералом на строевом смотре.

— Куннан, Тайкури! — громыхнул приветственный клич из сотни лужёных глоток и длинные пики взметнулись в воинском салюте.