Зубы

Да «здравствует» король!

-- А теперь давай-ка по порядку, Кармель. Для участвовавших в той роковой битве стало понятно, что Совет города наплевал на все нормы приличия и вписал в Указ короля удобных ему людей. Как давно?

-- Совсем недавно. Как только появился Хад. Его рукой и были вписаны ваши имена. -- без тени стеснения ответил командир Воронов.

-- Каков же был оригинал Указа? Что там было написано?

-- Пафос. Пафос. Пафос. Ничего более.

-- То есть все «заслуженные» награды вписал сам Хад?

-- По настоянию Совета.

Ты видишь ситуацию. Нужны были люди.

-- Вам не могло прийти в голову, что люди не совсем ополоумели и забыли все те ужасные события? А если бы кто-нибудь из них сопоставил «невероятные» совпадения с назначением Серума и меня на капитанские должности до прочтения самого Указа?! -- Мира нервно играла желваками и неморгающим взглядом сверлила высокого, холодного молодого человека, которому было абсолютно всё равно на риск.

-- Это сработало. Игра стоила свеч.

-- Ох... Серум в курсе?

-- Не сомневайся, Мирабель.

-- громко откликнулся уже капитан Зекс, медленно подошедший из-за спины Кармеля. -- В курсе.

-- Капитан Зекс. -- кротко склонил голову Ворон.

-- Умолкни, падальщик. Благодаря вам всем огромное количество шишек теперь полетит в меня. Кто был главным инициатором этой «гениальной» идеи?

-- Его Светлый лик. -- ответил Кармель будто эти слова более ничего не значили.

-- Не хочешь же ты сказать, что он с невероятной детской наивностью просто взял, и вписал парочку известных всем имён в свой и без того поддельный Указ? -- озлоблено произнёс Зекс.

Кармель на какой-то момент стих, слегка повернул голову в сторону и, сцепив руки за спиной в замок, тихо проговорил:

-- Вы могли этого ожидать.

-- Никакой надежды не было на то, что появится Хад. Люди практически не знали о том, что у Рене Шерридана вообще был сын! Потому они и не возражали, когда выказывали притязания на трон совсем незнакомые им люди. Потому и не удивляются тому, что они никак не связаны с королевской семьёй.

-- жестоко отчеканила Мира. -- Как только горожане отстроили статую Девриена, то тут же поспешили забыть обо всём, что связывало их с битвой и восстанием Одурманенных. Это стыд, Кармель. Ведь в конце концов, мы обязаны ИМ тем, что население города в один момент сократилось. ОНИ делали вещи, которые в итоге и стали нашим плацдармом, нашим постаментом, на котором свершилось рождение этого «подвига» для всего народа. Мы потеряли лучших из лучших...