Как воспитать дракона?

Сначала явился менестрель, заявив, что некие ужасные разбойники (откуда в Лимсе разбойники?) напали на него и раздели почти догола, заставив ещё и петь нагишом.

От менестреля так сильно разило дешёвой брагой, что Фабиус приказал выгнать его взашей.

Потом подоспела уже почти серьёзная жалоба про ограбленный обоз, что растянулся далеко по дороге, да и потерял телегу с мукой.

Потом пришёл избитый крестьянин, что не довёз до Лимса мешок с молочными поросятами.

Жалобщики напрягали магистра страшно: не умея ничего объяснить толком, они и уходить не желали.

Хотя непонятно было, почему тащились к магу, а не к городской страже?

И вот сегодня Сатана принёс медников.

Вчера ночью здоровенные подмастерья из кожевенного цеха решили поколобродить. Стражники, заметя такое дело, ушли от греха в казарму, и парни всю ночь орали песни да пугали прохожих. Но под утро кто-то подстерёг гуляк в Медном переулке, ограбил и побил их же колодками для разминания кож.

Подмастерья, недолго думая, отмутузили первого встречного медника.

А медник оказался одним из лучших мастеров в городе, да ещё и главой медного цеха. И требовал теперь с кожевенного цеха выкупа кровью. Мол, подавайте нам своего мастера, а мы его также побьём.

– Мастера Сколева или Бурака хотим, – гнусил он уставаясь в пол. – Пусть кровью заплатят…

Магистр морщился и сжимал зубы, чтобы ругательства не просунули сквозь них свои грязные морды.

Ну что за люди? Всё бы им кровь за кровь, будто и не знают другого выкупа!

– Прочь, – выдавил он, чуя, что не удержит себя боле.

– Завтра будет вердикт. Звёзды сегодня не те! Прочь!

Медник стал было пучить на Фабиуса мутные очи, обведённые тёмными кругами кровоподтёков, но тут Локки, дремавший у мага на плече встрепенулся, расправил крылышки и защебетал тоненьким голоском.

Медник струхнул и попятился, а Фабиус расплылся в улыбке. Он понял, что адская тварь почуяла Борна, возвратившегося, бес знает, откуда, но возвратившегося-таки!

***

Библиотекарь мэтр Иборэн улёгся в постель ещё до заката.

Супруга его приболела, он пичкал её домашними микстурами, растирал самодельной водкой, а когда жена забылась тревожным сном, улёгся рядом и сам. И тут же уловил запах гари.

Протёр заслезившиеся глаза и вздрогнул – перед ним стоял Борн. Слегка светящийся, обгорелый и измученный.

– Был я у самых Адских врат, – выдохнул он. – Бегал от стражи. Сидел в засаде.. Нету там никаких яиц!

– А где же они тогда? – так и подскочил любопытный библиотекарь.