Апокалипсис откладывается

Апокалипсис откладывается

Кристиан Бэд

Вениамин работает в газете редактором литературного отдела. Бегает от графоманов, пишет мемуары, терпит притеснения жены. Но в один прекрасный день выясняется, что он и есть бог. И если он срочно не начнёт творить чудеса – мир погибнет. Вернее, всем кажется, что мир погибнет без бога. Ах, если бы всё было так просто…

Кристиан Бэд

Апокалипсис откладывается

Пролог

Коричневый жирный дождь снился Вениамину. Отвратительный, медленный дождь.

Капли ползли по оконному стеклу, и кто-то невидимый тряс его за плечо и кричал в ухо: «Кровь, кровь! А все говорят, что машина, матрица! Но вся матрица – в крови!»

И тут Вениамин проснулся.

Было обыкновенное утро.

И никакого дождя.

Глава 1. Такая разная смерть

Мне кажется, эту историю следует начать с того, как я умер.

Я умер.

Случилось это на операционном столе под чутким руководством хирурга, ковырявшегося в моей печени. Сначала я, как и все окружавшие меня, не осознавал происходящего, лежал безмолвно и был подобен бревну, недоеденному на обед кворстром.

Кстати, о кворстрах… О, простите, я постараюсь не отвлекаться.

Итак, пока садист хирург пытался заштопать дырку, просверленную в моей печени, я вдруг пришёл в себя.

Это было как бросок из чёрного мрака в красный. Мне показалось, будто в меня вместо крови вкачали пять литров свинца! Глаза не открывались. В ушах – дум-дум – наяривали в барабаны дикари. Сердце растягивало артерии, пропихивая в них свинец.

Казалось, оно вот-вот лопнет от натуги. Ещё немного – и я, наверное, сошел бы с рельсов или разлетелся на тысячу осколков… Но вдруг всё закончилось.

Я открыл глаза и увидел себя как бы со стороны: лежу весь белый от простыней и потери крови, а красномордый хирург целит куда-то внутрь блестящими ножницами.

Тогда я поднялся повыше, чтобы охватить взглядом всю панораму событий, а потом ещё выше, ещё… И лишь тогда понял: а ведь это душа моя отделилась от тела и сейчас вроде как озирает окрестности.

Растерявшись, я завис под потолком и снова глянул вниз. Надо мной уже суетились мымры в белых халатах, что-то орал разлучённый со скальпелем хирург. Голосов я не слышал – и слава богу. Иначе золотая мысль о свободе пришла бы мне в голову значительно позднее.

Нет, вы понимаете, я был свободен! Они все остались там, внизу: и садист, и мымры, и фараон под дверью палаты. Ведь, честно говоря, в больницу-то я попал прямо из академии.