Оставить позади

 Я, не отрываясь, смотрел на него и, будто видел впервые — такой худой, почти иссохший. Ходячая мумия, которую зовут именем моего брата.

 Он прижался лбом к стеклу и замер.

 — Теперь ты уйдёшь? — Его голос прозвучал глухо.

 Я не стал отвечать, а просто тенью выскользнул за дверь.

 На моём языке всё ещё оставался привкус крови, но это было не то. Да, я немного восстановил силы. Заглушил внезапно проснувшуюся жажду, но чего-то не хватало.

 Я никогда не понимал, зачем Антая держала нас так близко к себе.

 Но она всё равно держала нас рядом. И теперь, кажется, я могу понять зачем.

 Как странно, после стольких лет, что мы провели вместе, я понял Антаю только сейчас. Видимо, дело в том, что ни один Слуга никогда не сможет в полной мере осознать значение Песни крови, когда всё теряет смысл, и слышно лишь только, как каждая частица тебя тянется на чей-то тихий, едва различимый зов.

 И угораздило же меня услышать кровь девчонки, которая легко может располовинить меня остро заточенным клинком. И столь же ловко сшить обратно подручными средствами.

 Тугая повязка поперёк груди немного мешала дышать, да и общая слабость сказывалась. Я опустился на ступеньку между этажами и неожиданно вспомнил далёкое, сокрытое под чарами, время. Антая не хотела, чтобы я помнил это, но теперь я больше не подчинялся её желаниям.

 — Матвей. — Её голос хорошо слышно, он волной катится по узкому коридору и я, ведомый только им, иду навстречу.

 Это были самые первые дни, когда меня только обратили. Брат в то время был ещё человеком, Антае понадобилось слишком много сил на моё обращение. Я сопротивлялся.

 Я сильно сопротивлялся.

 — Матвей.

 Мне приходится приложить всю свою силу, чтобы остановить тело, послушное сейчас лишь чужой воле.

 — Иди ко мне.

 — Нет, — отвечаю отрывисто, мой голос при этом хрипит, словно по горлу прошлись наждачкой.

 — Ты не можешь противиться мне.

 — Могу.

 В то время моё упрямство было просто колоссальным. Наверное, именно этим я и привлёк к себе её внимание.

 — Не верно, Матвей. Смирись. Хотя нет, — Антая хитро улыбается, чуть щуря красивые, завораживающие глаза, — лучше просто не шевелись.

 Я могу немного сопротивляться её голосу.