Оставить позади

Ей пока не удаётся захватить полный контроль над моим сопротивляющимся разумом, но вот управлять моим телом у неё уже получается почти без усилий, и вот я стою и смотрю на неё полными ненависти глазами.

 Тогда я действительно умудрился возненавидеть её на какое-то время.

 Антая уже совсем близко. Смотрит, игриво улыбаясь, её волосы цвета ночи, повинуясь порыву ветра, взвиваются вверх, кончиками щекоча мне лицо, но я даже не вздрагиваю. Не могу.

 — Молодец. Ты мне нравишься.

 Высшая приподнимается на носочки и нежно целует.

 — Я хочу, чтобы ты наслаждался этим моментом.

 Заставить меня смириться было практически невозможно, это было вопреки моему желанию, а вот заставить любить — проще простого.

 На меня словно уронили мешок с песком.

 Она хотела, чтобы я её любил, но я действительно умудрился её полюбить.

 Наверное, я всегда был дураком.

 Если честно, то мне расхотелось вспоминать то время, которое меня заставили забыть.

 Проблема лишь в том, что память меня не спросила, продолжая с маниакальным упрямством вылавливать из подсознания яркие картины прошлого.

 — Вот видишь. Так гораздо проще.

 Сдаться так легко…

 Она улыбалась мне, а я отвечал ей тем же, и искренне наслаждался каждым мгновением рядом со своей госпожой.

 — Матвей, подойди.

 Подчиняюсь. Так легко просто плыть по течению и ни о чём не думать.

 Антая. Совершенная, но такая холодная красота. Я не мог налюбоваться ею, но в тот день она оскалила свои клыки и, пробежав тонкими пальчиками по моей шее, укусила.

 — Я умею делать так, чтобы жертва не чувствовала ничего или, наоборот, была поглощена удовольствием, но мне так нравится твоё лицо, искажённое болью.

 Порочная красота, но почему же столь притягательная?

 Она так любила смотреть на мою боль, а я любил смотреть на неё в эти моменты.

 Любовь Высшего вампира отличается от всего, что могут представить себе люди. Она не несёт в себе никаких обещаний, обязательств и тем более клятв. Нет ревности, нет предательств, только бесконечное удовольствие, неприкрытое ничем.

 Антая получала удовольствие от моей боли.

 — Матвей?

 Я вздрогнул и обернулся. Голос Кристины и голос Антаи смешались, и мне не удалось сразу определить, где я и кто я.