Ган

— Ты мне за это ответишь, девчонка! — в сердцах воскликнул Мако.

— Нет.

Сказано было тихо, но так неожиданно, что не вздрогнул лишь камень под их ногами.

В стороне, прислонившись к стене дома, в тени, ставшей черной в сумерках, стоял Тао Ган. Как долго он там пробыл и видел ли все, что произошло, или только концовку — ответа не было. Он подошел к «дружной» компании. Посмотрел на Пато, убедился, что тот цел и не вредим. Переключил свое внимание на Хайко. Тот отмахнулся — все хорошо. Наконец, полностью проигнорировав Тарси Лихо, заговорил с Мако:

— Здоров ли ты, сын Грако? Я не удивлен тому, что ты здесь.

Но, признаться, удивлен тому, с кем ты.

Мако, насупившись, молчал, лишь изредка постреливал глазами в сторону своего мастера.

— С этим человеком ты не так давно, но и этого времени хватило. Из хорошего парня стал получаться тот, кто угрожает девушке и не имеет своего слова и мнения. Может, ты посоветуешься со своим учителем? Я обожду.

— Не надо забивать голову Мако бредом, называемым тобой порядочностью.

Со мной он станет тем, кем тебе не стать никогда. Он будет «Последним ганом».

Пато насторожился. Он уже думал в свое время о том, что сам может стать «последним ганом», те мысли были издевкой к самому себе и связаны были лишь с переводом его имени с языка древних. А оказалось, есть такое понятие в среде мастеров — «Последний ган». Об этом надо разузнать.

Тао, казалось, не заметил Тарси и продолжал смотреть на Мако. Не дождавшись от него хоть какого-то ответа, он вдруг принюхался и сказал:

— Что-то запах не свеж.

Хайко, друг мой, ты когда последний раз осматривал свои хлева? Может, издохло что?

— Это моя вина, Тао. Я горшок уронила. Как взгляну на Пато, так все из рук падает. Уж не знаю, здорова ли я? — сказала Вельга так, как будто о цене на горох с матерью судачит, а у Пато от этих слов снова в глазах потемнело.

— Нет, милая, не в горшке дело, — ответил Тао и красноречиво посмотрел на Тарси Лихо.

Глава 11

«Гулять» вуртаги умели и любили.

Пато убедился в этом сегодняшней ночью. Сколько выпито было, сколько тостов сказано, сколько историй — не сосчитать. К стыду своему Пато обнаружил, что большинство из тех поведанных интересных историй он прослушал, вначале тайком, а после, сбился со счета, какой кружки пива уже явно, не скрываясь, наблюдая за Вельгой. Все мысли его были о ней. С ними, с думами этими, он и уснул.

За настежь распахнутым окном щебетали ночные птицы.