Облик Воина

Оглянувшись по сторонам, он принялся жадно и торопливо набивать трубку, порой рассыпая зелье мимо чашечки.

Гадливость и ощущение собственной нечистоты были настолько остры, что хотелось содрать с себя кожу, как грязную рубаху, и хорошенько шарахнуть ею о придорожный камень, выбивая пыль.

За поворотом дороги наконец мелькнули, точно щупальца морского чудовища, три белых луча от фар, а через несколько секунд показался и их владелец – утренний омнибус. Последний раз торопливо затянувшись, Тогон лихорадочно выколотил трубку и спрятал ее в карман плаща.

Когда машина приблизилась, он несколько раз призывно махнул рукой. Его заметили. Чуть скрипнув тормозами, омнибус остановился шагов на десять впереди, гостеприимно распахнув дверь.

– Мне до Конрики, – сообщил Тогон пожилой сонной уларке, сидевшей рядом с водителем.

– Пять, – меланхолично сообщила та и протянула руку за деньгами.

Отсчитав монеты, Тогон прошёл внутрь салона. За его спиной лязгнула, скользнув на своё место, дверь, омнибус качнулся и тронулся в дальнейший путь.

Несмотря на ранний час, машина были полна народу. Ни одного свободного места не наблюдалось, и Тогону пришлось проститься с мечтой об уютном сиденье, где можно проспать весь путь. Как это ни обидно, но ближайшее время придётся провести бодрствуя.

Впрочем, уже за Алати, он всё-таки не выдержал и задремал. Тогон прикрыл глаза вроде бы всего на секунду, но когда он их открыл, по обеим сторонам дороги уже бежали невысокие домики окраин. Он добрался до Конрики.

Пусть даже с опозданием на два-три месяца.

Невезение с транспортом продолжалось. Здесь, в глубине страны, омнибусы ходили часто, но от этого было не особенно легче: в Тегаро, маленький северный городок, рейс был только один, поздно вечером.

Тогон отнёсся к этому философски. Едва ли в ближайшие годы у него будет возможность вот так вот попутешествовать, так что пять часов в большом городе следовало воспринимать как подарок судьбы.

Купив билет, он вышел на улицу.

Тогон шёл бездумно, починяясь течениям, пронизывающим толпу. Не было никакой определённой цели в его движении, да он и не очень-то стремился отыскать эту цель. Затеряться, раствориться в людской толчее, стать незаметной частичкой общности, ещё на несколько минут продлить почти забытое ощущение – быть человеком среди людей…

Краем глаза он отмечал места, мимо которых его проносило. Вот знаменитый Дворец Ста Картин, известнейшее в Шоуларе собрание живописи.