Облик Воина

Скорее можно было поверить, что он дома.

Тогон лежал на левом боку, уткнувшись носом в простыню и свесив правую руку с кровати. Рука затекла. Слегка пошевелив ею, чтобы разогнать кровь, Тогон нащупал на полу какие-то тряпки. Этого уж точно не могло быть на базе, и он наконец собрался с силами и раскрыл глаза. Прямо перед его лицом возле ножки кровати лежали его куртка и штаны. Одежда была небрежно скомкана, точно сбрасывалась впопыхах. Где-то дальше виднелся правый ботинок.

«Интересно, а второй я снял?» – подумал Тогон.

Тогон торопливо повернулся на бок и увидел Хэйду. Она лежала лицом к стене, и её волосы беспорядочно разметались по подушке. Одеяло, в которое она завернулась, сползло, и в полумраке комнаты белела её обнажённая спина.

Медленно и осторожно Тогон сполз с кровати и сел на корточки. Сейчас до него наконец полностью дошло, где он, и что не так давно произошло в этой комнате.

Обхватив пылающее лицо руками, Тогон несколько минут сидел неподвижно. Затем он встал и принялся бесшумно, но торопливо собирать разбросанные вещи. На часах уже было пять. До первого рейса оставалось двадцать минут.

Тогон вышел из дома. Ещё толком не рассвело, и в сером прозрачном небе мерцала потускневшая звёздная сеть. Дождь кончился ночью, оставив глубокую лужу у самого крыльца – в свете фонаря она отливала неярким металлическим блеском.

Хэйда так и не вышла, и Тогон был искренне благодарен ей за это. Торопливо, точно убегая, он захлопнул за собой калитку и зашагал в сторону дороги, где с минуты на минуту должен был появиться первый утренний омнибус на Конрики.

Когда он поднялся на насыпь, вокруг было пусто и холодно. Воздух не мог удержать в себе ни клочка тумана, и дорога просматривалась до самого горизонта. Впереди, на самой границе видимого пространства, дрожала едва заметная россыпь жёлтых огоньков.

Тогон обернулся. Странно, но Линодо, расположенный куда ближе, отсюда не просматривался – его закрывали собой деревья, растущие вдоль дороги. Сквозь их ветви по-прежнему мерцали фонари над домами хуторян. Один из них, что был ближе других, светил над жилищем Хэйды.

Безумно хотелось курить, и Тогон не выдержал.