Глазами волка

Он был грузный, громкий, со сверкающими глазами. Одним словом — настоящий скиф, словно только что с лошади слез. Он отставил чашу с неразбавленным вином и хлопнул рукой по столу.

— Обсуждать тут нечего,— заявил скиф,— Наши деньги мы и сами посчитаем. А что касается цен на зерно — скоро будет большая война на севере и на юге. Про это все приметы и оракулы. Некому будет сеять, а солдаты потребуют хорошего хлеба. На юге словно пасть откроется — и туда можно будет заливать столько зерна, сколько вырастим. И всё равно не накормим!

Послы вернулись, всё равно, что побитые.

На южных берегах также творились всевозможные безобразия.

В Вифинии казначей объявил войскам, что жалования не будет — якобы понтийские лазутчики ухитрились похитить всю царскую казну. Командир галатских наёмников, ликантроп по имени Карсигнат, пришёл от этой новости в такой гнев, что сделал метаморфозу, и как был в волчьем виде, прыгнул на казначея. Чем всё закончилось, никто не знает, но царский винный склад уже разграблен.

Рыба с человеческой головой по имени Агафон вышла на берег Персидского залива и стала изрекать пророчества.

Халдейские мудрецы сравнили её речи с тем, что прочитали по звёздам и постановили считать их несообразными. Что говорится в этих якобы лживых пророчествах, никто не знает. Возможно, сирийский царь скрывает речи рыбы от простого народа, опасаясь мятежа.

Также ходили странные слухи о понтийском царе Митридате. Он правит уже два года, но подданные видели его пока только на монетах. На церемониях трон пустует, на ристалищах выступает его брат.

Говорили, что царица Лаодика прячет юношу, потому что он — не совсем человек.

В Херсонесе становилось всё тревожней. Слишком много молодых царей вокруг города. Это опасно. Все молодые, и пастухи, и цари, — они вспыльчивые, у них мало опыта и они мечтают о славе. Удивительно, но простодушный Савмак прав — это может привести к большой войне.

Тем временем Ихневмон и иберийка добрались до дома Евдокса. Хозяин сидел на скамье у входа, в новом дорожном плаще, и торопливо набивал рот маслинами.

— Мне нужен слуга,— сообщил он,— Будет небольшое путешествие. Кто-то должен присматривать за лошадьми, я бы не хотел, чтобы они заболели.

— Я пока не учился ветеренарии...

— Мы тоже можем заболеть.

— Да, но вы не лошади.

— Раз так говоришь — медицину знаешь плохо. Люди спят — и лошади спят. Люди ломают кости — и люди ломают кости. Люди рождаются и умирают — и животные рождаются и умирают. Так что тело человека — это тело животного.