Кор-Унтару Драконий узел

До людей донёсся его крик:

— Сюда! Сюда! Осади! Тут она — ведьма!

Знаменосец понял: нырнул в поле, широким кругом разворачивая коня к отряду и подавая им знаки.

— Чего ждёшь? — накинулся смуглый на кузнеца. — Поворачивай фургон и гони обратно. Проскочишь через Колодцы — на развилке выбирай лево. Дальше до самого Южного тракта. А там хоть в Юрр, хоть в Кройнерин. Поторапливайся! А мы тут завертим пыль столбом, чтобы дать вам фору.

Айхел кивнул ошалело, не успев обрадоваться помощи, и побежал к повозке.

— Алестар, прикрой! — крикнул старший товарищу, кивая на вскинувшихся колодчан.

Молодой быстрым скользящим шагом оказался между беглецом и преследователями, со свистом проворачивая посох перед лицами землеробов. Те отшатнулись, мигом присмирев. Округлившимися глазами они проводили фургон — кузнец от испуга справился с опасным манёвром в три счёта: развернул повозку на горбатой и узкой дороге, умудрившись не съехать в канаву. Но храмовники приближались слишком быстро; у Айхела с его беспородными клячами не было никакой возможности оторваться.

И решительный вид случайных защитников, так впечатливший крестьян, нисколько не тронул столь же решительно настроенных карателей. Зная свою силу и взяв след ведьмы, они не собирались отступать.

Колодчане кинулись в стороны, спасаясь от летящего на всем скаку отряда. Двое путников наоборот встали посреди дороги плечом к плечу.

— Пошли прочь! — знаменосец промчался мимо, едва не задев старшего стременем. Скакавший за ним храмовник вскинул кнут — оплетённая стальной нитью змея взвыла, рассекая горячий воздух, но упругое кольцо вдруг дёрнулось и опало, почуяв слабость направлявшей его руки.

Лошадь под всадником прянула в сторону, напуганная, жалобно заржала; следом и другие кони заметались, сбрасывая людей. Строй рассыпался, нырнуло в траву пурпурное знамя; пыль, крики, храп животных, звон сбруи — всё смешалось. Пыльная завеса скрыла отряд.

Спустя минуту из мутного облака вырвались кони — умчались в поля.

Над дорогой вместе с пылью оседала тишина.

Когда воздух очистился, взглядам открылась веющая жутью картина. Храмовники застыли: кто на коленях, кто лёжа, кто приподнявшись с колен и боясь завершить движение — каждый прижимал к своему горлу нож, снятый с собственного пояса. У некоторых руки дрожали так сильно, что из-под лезвий показалась кровь. Державшиеся поодаль крестьяне, переглядывались, приставляли ладони козырьком ко лбу, пытаясь рассмотреть, что происходит на дороге.