Вольный охотник (ТР-2)

Ланг даже порывался сразу отметить победу, и приглашал заехать в «совершенно замечательное место, где подают чудо, а не пиво», но товарищ убедил его, что с этим стоит повременить.

А вот дома Яна встретили не так восторженно.

— Ты дал себя проткнуть? — недоверчиво произнесла София, помогая снять временную повязку и готовясь наложить постоянную.

— Только чтобы он почувствовал себя победителем, — юноша зашипел, когда сестра, никому не доверяющая уход за братом, свела края пореза вместе. — Когда люди считают тебя мертвецом, они более разговорчивы.

— Четыре шва, — безапелляционно заявила девушка.

— Царапина, — хмыкнул Ян, хотя рана была чем угодно, но только не таковой.

— И что он сказал?

— Признался, что Герберы служат Падшим.

— Без подробностей?

— Кое-что сказал. Что никогда не поигрывает. Не знаю, что его роду дали проклятые Герцоги в обмен на служение, но, видимо, это как-то связано с предчувствием. Работает везде — что в картах, что в сражениях.

— Как ты тогда его смог победить?

— Допустил вероятность поражения.

Когда сражался с ним, заметил, что он словно бы предугадывает мои атаки. Стал проверять — пропускать удары, заваливаться в выпадах, отступать дальше, чем было необходимо. Вряд ли он видел будущее, скорее это было что-то вроде чутья. Которое я просто запутал.

— Я бы до такого никогда не додумалась! — восхищенно вздохнула Лиза.

— Сильно, — признал Никита. — Проигрывать, чтобы победить.

— Поверить не могу, что ты дал себя проткнуть! — не удержалась от очередного возгласа София.

Лиза с Никитой, присутствующие при разговоре, отвели взгляды. Точнее, Никита так сделал, чтобы скрыть смущенную улыбку — подчиненный всегда испытывает неловкость, когда его командира отчитывают как нашкодившего мальчишку, а вот девушка явно испугалась вида крови. Несмотря на ее подготовку, постоянные тренировки и тот факт, что свою ей уже приходилось проливать в учебных боях, она все еще оставалась мещанкой, которая ни разу не забирала чужую жизнь.

И сейчас почувствовала, что ее покровитель со смертью разминулся на волосок.

— И ты позволил себя ранить, чтобы он стал более разговорчив? — уточнила она, все еще стоя к Яну вполоборота.

Охотнику хотелось бы так ответить. Мол, да, я такой — все для дела. Но это было бы ложью, а он обещал быть честным со своими загонщиками.

— Гербер был хорошим фехтовальщиком, и победа над ним не была легкой, — сказал он.