Забытые: Тени на снегу

Чтобы попасть в последние, я сочинила Снежне какую-то историю: мол, знающие – они же всё-всё знать должны, и пока нет зимы и чар, хочу узнать как можно больше, чтобы потом работать как можно лучше. Она поверила и написала мне пропуск. Горда в последний момент решила поехать со мной.

Это было ужасно скучно – копаться в пыльных залежах, хотя я узнала много интересного – о Шамире, о старой крови, о Забытых. А Горда всегда копалась там, где говорилось про Забытых – будто заболела ими, будто одержимость напала. Увидит одну бумажку – сразу глаза горят.

Я ничего не нашла, хотя перебрала многое. Очень надеялась на последнюю кладовую, но молчаливая смотрительница на мои вопросы не ответила ни словом.

И я отчаялась. Но позже, когда я уже покинула кладовую, меня догнал второй смотритель – невзрачный парнишка. Подошёл ко мне и спросил, что же я всё-таки ищу. И я призналась как на духу. Рассказала, описала и добавила, что хочу знать.

– Уверена, что облако было именно красным? – странно смотрит на меня парень. – Что ты видела цвет?

Я кивнула.

Ещё бы. Он так резко выделялся из окружающей бесцветной серости.

– Есть лишь одни чары, которые выглядят как тающее облако, как дымка на ветру, – задумчиво произносит он. – Это чары старой крови – пишущих. Очень похоже, что кто-то из них вас спасал. Пытался спасти хоть как-то.

Кажется, во мне так много холода, что там нечему застывать, но от этих слов выморозило ещё сильнее.

– Кто? – спрашиваю хрипло. – Зачем?

– Не знаю, – пожимает плечами смотритель. – Может, кто-то из ваших семей дружил со старой кровью.

А может, кто-то из пишущих проходил мимо, увидел умирающих и пожалел. Они такое могут – найти чужой истории возможное продолжение и написать пару слов предсказанием.

Но там... там только Снежна была. Её голос у Гиблой тропы – вот и всё, что мы слышали. Неужели она дружит со старой кровью? Или сама – пишущая? Или... так совпало?..

Но вот что странно: откуда смотритель узнал, что нас на Тропе было двое?

...Ночь, а мне не спится. Опять. Вот уже несколько дней после той кладовой я не могу спать.

Я не понимаю – зачем? Почему кто-то сделал то, что сделал? Почему кто-то решил, что лучше жить так – в вечном холоде, без лица, без семьи и дома, вечно чувствуя себя в долгу, – чем не жить вообще?

И думала: лучше бы его, этого проклятого спасителя, не было. Правда. Мне не нужна эта вторая жизнь и все эти дурацкие чары.

– Отомсти, – вдруг шепчет на ухо Горда. – Давай отомстим? И вернём себе то, что у нас отняли.