Век героев

– А я знал, что с ним все будет в порядке! – Иолай сложил вместе два осколка глиняной таблички и оглянулся на друга, лежащего на широкой низкой кровати Хирона. – Ведь ему были обещаны великие подвиги и бессмертие, значит, с ним не могло случиться ничего плохого...

Но неудержимое рыдание вдруг опять ни с того ни с сего встряхнуло его крупной дрожью, и он торопливо зажал себе рот ладонью.

Хирон сделал вид, что ничего не заметил.

– Бессмертие, бессмертие... Вот еще одна красивая сказка вроде легенды про ушедшую на небо Правду, – проворчал он, выгребая из сумки свежие листья ореха и запихивая их в маленькую бронзовую хутру.

– Конечно, об этом все знают, – подтвердил Иолай, с трудом подавив новый судорожный всхлип. – А разве нет?..

– Кажется, я не раз объяснял вам, что все, что имеет свое начало, имеет и свой конец, – старый кентавр взял бронзовый пестик и принялся толочь листья в хутре. – Значит, тот, кто однажды родился, обязательно должен когда-нибудь умереть.

– А как же боги? – хлюпнув носом, возразил Иолай. – Боги-то ведь бессмертны!

Хирон какое-то время молча орудовал пестиком, потом задумчиво проговорил:

– Иолай, видишь вон тех мотыльков-однодневок? Они появились на свет только вчера, а завтра нить их жизни уже оборвется. А к тому времени, как народится следующая луна, успеет смениться столько поколений этих мотыльков, сколько поколений людей сменилось от Огигейского потопа до наших дней.

– Ну и что же? – Иолай присоединил к двум кускам таблички третий, быстро оглянулся на шевельнувшегося на кровати Геракла и снова непонимающие уставился на Хирона.

– А то, что для этих мотыльков любой человек так же вечен, как для людей вечны олимпийские боги. Поэтому неудивительно, что людям кажутся бессмертными те, чья жизнь настолько же длиннее их собственной жизни, насколько человеческий век длиннее века мотыльков-однодневок. Да, боги кажутся людям бессмертными – кажутся, но и только!

– Ты хочешь сказать, что и олимпийцы когда-нибудь тоже.

– Конечно, когда-нибудь они тоже умрут, – спокойно закончил за него Хирон, – чтобы на смену им явились другие боги. Но для людей это «когда-нибудь» равно целой вечности, вот почему нескончаемо долгой, практически вечной, кажется им жизнь богов!

Иолай с приоткрытым ртом ошеломленно глядел на наставника. Он больше не всхлипывал – теперь ему было не до того.