Век героев

Захлебывающийся рыданиями мальчишка едва доставал до его человеческой груди, но бил умело, стремительно и беспощадно.

– Скотина! Негодяй! Слуга Хаоса!

Иолай подпрыгнул и ударил ногой в твердую, как камень, лошадиную грудь кентавра.

– Я тебя убью!!!

Хирон подставил под следующий удар локоть, парировал еще один удар ладонью, а после выпада сразу двумя кулаками ухватил драчуна под мышки и вздернул высоко в воздух.

Болтаясь в необоримо сильных руках Хирона, Иолай пнул его пяткой под сердце и запутался ногой в седой бороде.

– Это же я был виноват, только я!!! – сквозь слезы прокричал он. – Зачем же ты убил его?!

И вдруг замер, обвиснув в руках кентавра, ошеломленно глядя ему в лицо... Потому что Хирон улыбался!

– Я не убиваю своих учеников, – спокойно сказал Хирон, опуская мальчишку на землю. – Даже тех, которые сами напрашиваются на это.

– ?!!!

– В том килике, который достался Гераклу, был снотворный настой. Теперь он проспит до позднего вечера.

Ноги Иолая подкосились, он шлепнулся в траву возле могучих черных копыт.

– Сновторный... Настой... – судорожно всхлипнул он. – Так значит... Значит, ты все наврал... Про «поцелуй химеры»?!.

– Я не имею привычки врать, – невозмутимо ответил Хирон, отмахиваясь хвостом от назойливых мотыльков. – В чем, по-твоему, заключалась ложь – в том, что я спросил, помните ли вы противоядие к «поцелую»? Но ведь вы и должны были выучить его к моему возвращению, разве не так?

– А.

– А потом я сказал, что в одном из киликов была родниковая вода... Что тоже было чистейшей правдой.

– Вот, значит, как ты умеешь, да?.

– Что поделать, – вздохнул кентавр. – К сожалению, с моими учениками по-другому нельзя! Но скажи мне, Иолай, что было бы с Гераклом, если бы в том килике и вправду оказался «поцелуй»? Где был бы сейчас твой брат из-за твоего нежелания учить яды и антипафы?

В ответ сын Крона услышал только сдавленные всхлипывания и понял, что сейчас не время для воспитательных бесед.

Хирон хмыкнул, шагнул к Гераклу, поднял его на руки и зашагал вверх по склону холма. Иолай вскочил и затрусил возле правого бока кентавра; держась за свесившуюся руку Геракла, он старался плакать как можно незаметнее и тише.