Век героев

– начал было он, увидев, как дрогнули колени и широко распахнулись глаза резко побелевшего Иолая – но больше ничего не успел сказать.

Иолай бегом кинулся вверх по склону, проскочил мимо, выбросил в сторону руку и бессознательным судорожным движением попытался отпихнуть Геракла себе за спину...

А косматая громада, под копытами которой вздрагивала земля, была уже совсем-совсем близко!..

...Копыта впечатались в землю, замерли в локте от босых ног Иолая, и в наступившей тишине Геракл договорил:

– …это мой учитель Хирон!

Он шагнул вперед и положил ладонь на плечо приятеля.

– Радуйся, Хирон!

– Радуйся, – низким голосом отозвался кентавр.

Лошадиные вороные ноги переступили по траве, человеческие руки скрестились на широкой груди, полуприкрытой седой бородой, из-под густых седых бровей на Иолая внимательно взглянули серые глаза – так могла бы посмотреть на него гора... Или тысячелетнее дерево... Или горный поток... Или звездное небо, пытающееся разглядеть жалкую смертную букашку, ползущую по далекой земле!

Иолай вдруг почувствовал, до чего же он замерз в своей мокрой одежде, у него просто зуб на зуб не попадал от холода.

– Хирон, это мой новый брат – Иолай, – громко сказал Геракл, крепче сжав щуплое закаменевшее плечо. – Можно, он тоже будет твоим учеником? Пожалуйста!

Хирон снова переступил передними ногами по истоптанной траве.

– Ты что же, хочешь учиться наукам, мальчик? – свысока гулко осведомился он.

– Нет! – выпалил Иолай, прежде чем успел подумать, что отвечает.

Все это время он стоял, запрокинув голову, у него уже сильно ныла шея, но он упрямо продолжал смотреть в глаза горе... Дереву... Потоку... Звездному небу...

– Нет? Тогда зачем же ты сюда пришел? – приподняв брови, удивленно спросил Хирон.

– Потому что Геракл сказал, что ты готовишь самую вкусную чечевичную похлебку в мире! – так же отчаянно и честно ляпнул Иолай – и брови кентавра совсем скрылись под седыми волосами, перехваченными на лбу крученым ремешком.

Гераклу нечасто приходилось слышать, как его учитель смеется, но сейчас на хохот Хирона отозвалось раскатистое эхо из Пещеры Антиопы.

Иолай вздрогнул, но так и не отвел взгляда.

– Мне уходить, да? – тихо спросил он, когда Хирон наконец умолк и принялся вытирать слезящиеся глаза.