Век героев

Верно я говорю, царь?

– Еще как верно! Но какая разница, все равно скоро начнутся Дионисии, и тогда во всей Аонии останутся трезвыми только малые дети! – Феспий выплескивал немного вина из кружки и торжественно провозглашал: – Да преумножится слава Огнерожденного от одного края Ойкумены до другого!

Все сидевшие у костра по очереди совершали возлияния в честь Диониса, зная, что следующим возлиянием геликонского гостя будет возлияние в честь Эрота – этому богу царь никогда не забывал воздать хвалу.

Весь городок Феспии прежде всех других богов почитал именно Эрота, изображение крылатого лучника у городских ворот всегда было увито цветочными или лиственными гирляндами. А бог любви в ответ на эти знаки внимания щедро одаривал царство Феспия своими милостями: нигде больше овцы не рождали таких здоровых и крепких ягнят, как в феспийских комах, нигде больше не росло столько обильно плодоносящих фруктовых деревьев, сколько росло их на Геликоне, и нигде во всей Аонии не вызревал такой замечательный виноград, как на склонах этой горы.

К самому царю Эрот тоже проявил особую благосклонность, одарив его десятью дочерьми, такими же цветущими, как их мать Мегамеда, и такими же жизнерадостными, как их отец.

– Да, иметь дочерей – большое счастье, – частенько говаривал Феспий после шестого или седьмого возлияния, – огромное счастье, да! Могу пожелать каждому из вас, мальчики, дожить до подобного счастья... Но все-таки одиннадцать женщин в семье – столько счастья нелегко бывает выдержать старому человеку вроде меня! Одиннадцать женщин – это, пожалуй, чересчур много, ох-хо-хо...

– А разве счастья бывает чересчур много? – невинно осведомлялся Иолай.

– Всего может быть чересчур много, как, например, яблок в этом году. Я очень люблю яблоки, мальчики, но есть каждый день яблоки, повсюду видеть яблоки, ходить по ковру из яблок – нет, это уже чересчур! И своих дочек я тоже очень люблю, да-да, но... Поскорее бы хоть одна из них родила мне внука, раз уж боги не наградили меня сыновьями!

– Так за чем же дело стало? – восклицал Иолай, звонко хлопая Гальса по сутулой спине.