Век героев

– Вон Гальс у нас пока что холостой! Эйя, приятель, как ты смотришь на то, чтобы породниться с царем Феспием, а?

Смущенный Гальс надвигал петас поглубже на лоб и начинал сбивчиво бормотать о том, что ему надо проведать опоросившуюся свинью, посмотреть, все ли в порядке с ней и с ее одиннадцатью поросятами...

– Да ничего с твоей свиньей не сделается, мальчик, посиди с нами еще! – махал рукой Феспий. – Бел, подлей-ка ему вина, не видишь – у него уже пустая кружка! Эх, вот бы мои дочки принесли мне столько внуков, Гальс, сколько твоя свинья принесла тебе поросят! Пожертвую-ка я Эроту белую корову с вызолоченными рогами, пусть он поскорее пошлет мне внуков – высоких, сильных, смелых молодцов.

.. Таких, как наш Геракл, чтобы они могли свалить быка, ухватив за рога, – вот тогда даже Орхомен не посмеет посягнуть на мои пограничные гермы!

С этими словами царь принимался откровенно рассматривать Геракла, а Геракл потихоньку начинал отодвигаться от костра – и отодвигался все дальше до тех пор, пока совсем не пропадал в темноте за чужими спинами.

Но стоило упомянуть в разговоре Орхомен, как все тут же забывали о семейных проблемах Феспия и принимались толковать про этот ненавистный город – город страшных злодеяний, кровавых праздников и преступных царей. Орхомен всегда был чем-то вроде дремлющего за Копаидским озером чудовища, готового в любой момент проснуться и разинуть кровожадную пасть; так время от времени и случалось, так случилось в последний раз всего пять назад, и кто знает, когда могло произойти снова?

Между дубами проносились летучие мыши, над вершиной Геликона приглушенно громыхала гроза, в уютных отблесках костра поблескивала окруженная седым пушком розовая лысина Феспия – а пастухи наперебой честили проклятых минийцев, не забывая помянуть крепким словцом Ино, коварную мачеху Фрикса и Геллы.

Судя по словам пастухов, самым ужасным преступлением орхоменской царицы было вовсе не то, что она пыталась погубить своих пасынков, а то, что она, старшая дочь Кадма, посмела выйти замуж за минийского царя Афаманта.

И никто не поддерживал Геракла, когда тот напоминал, что та же самая Ино самоотверженно воспитывала маленького Диониса, сына своей погибшей сестры Семелы, за что и была погублена ревнивой богиней Герой. Гера помрачила разум Афаманта, и, спасаясь от преследования безумного мужа, Ино с сыном Меликертом на руках бросилась с утеса в море и была превращена в благодетельную морскую богиню Левкофею, помогающую морякам...