Век героев

– Они подкрались к нашей акчаде ночью, во время дождя, и их было в десять... Нет, в двадцать раз больше, чем нас!

– Какие твари? Кто на вас напал, Тевтар? – спросил Геракл.

– Моссинеки! – скиф выплюнул это слово, как самое мерзкое ругательство. – Эти трусы всегда нападают стаей, как крысы в голодный год, они рубят на куски своих стариков, варят их мясо вперемешку с бараниной и жрут, такую смерть они почитают самой лучшей смертью в мире...

Геракл взглянул на Иолая, и тот движением бровей дал понять, что, по его мнению, Тевтар говорит серьезно.

Скиф шлепнул на плоский камень сверток с выжимками кобыльего молока и придавил его другим таким же камнем.

– Ха, немногие из моссинеков, которые напали на нас той ночью, дожили до своей «лучшей смерти»! – со зверским оскалом бросил он. – Они подыхали в грязи под копытами наших коней, они подыхали под нашими мечами – и визжали перед смертью, как самые настоящие крысы! Мой брат успел убить четырех врагов, прежде чем на него накинули аркан и протащили по камням, моего отца моссинеки издалека забросали стрелами, но так и не отважились приблизиться к нему на длину меча! Только меня и Отера, сына Хиссака, взяли живыми, потому что мы потеряли сознание от ран.

– И моссинеки продали тебя тому старику, который научил тебя так здорово говорить по-эллински? – тихо спросил Геракл.

– Нет. Сперва меня выменяли на пару мешков зерна пафлагонцы и выставили на невольничьем рынке Илиона[1], а уж потом.

– Сколько же лет тебе было, когда ты попал в Элладу?

– Столько же, сколько вам сейчас. Семнадцать солнц.

– Нам уже по восемнадцать! – живо возразил Иолай.

– Пусть так, но вы еще не убили ни одного врага, потому вы всего лишь мальчики, не мужчины. Мой отец никогда не отдал бы за вас даже самую неуклюжую из моих сестер...

– Хорошо, что в нашей стране девушки и их отцы не такие жестокие, как в вашей, – засмеялся Иолай.

– Жестокие?

Тевтар окунул палец в вытекающую из-под камней жидкость, лизнул его и удовлетворенно кивнул головой. Геракл и Иолай следили за действиями скифа с живейшим интересом: они знали, что после того, как содержимое тряпки будет высушено, получится восхитительный кобылий сыр – гиппака.

– Разведите костер, тханки, – велел раб Ликимния его племянникам.