Век героев

[4] Ризотом – «копатель корешков», они занимались сбором сырья для лекарств.

[5] Буколои – пастухи, присматривавшие за коровами и быками.

Глава шестнадцатая. Любовные удачи и неудачи - 1

На небо взлететь, о смертный, не пытайся,

Не дерзай мечтать о браке с Афродитой,

Кипрскою царицей, или

С дочерью прекрасной Порка,

Бога морского. Одни страстноокие

Входят хариты в Кронидов дворец.

Алкман, 7 век до н.э. (перевод В.Вересаева)

1

– Ну, что бы теперь сказали разборчивые женщины твоего племени, Тевтар? Согласились бы они пойти за нас замуж?

Тевтар искоса взглянул на Иолая, не переставая трясти плотно закупоренный деревянный сосуд с кобыльим молоком, – оставалось только удивляться терпению, с каким скиф весь вечер предавался этому нудному занятию.

– Нет, – коротко ответил он.

– Иу, это почему? Что им еще нужно, вашим меотийкам? Ты поразил меня в самое сердце, Тевтар!

Тевтар откупорил сосуд и принялся осторожно сливать сыворотку на землю.

– Тханка, ты гордишься тем, что научился скакать верхом и метко стрелять, – пренебрежительно бросил он.

– Но даже сейчас ты мог бы сойти только за мальчика моего племени. На наших праздниках тебе никогда не поднесли бы чашу, из которой пьют взрослые мужчины!

– Да? И что же нужно сделать, чтобы считаться в вашем племени взрослым мужчиной?

– Для этого нужно, чтобы с уздечки твоего коня свисала кожа, снятая с голов убитых тобою врагов, ты понял, тханка?

Иолай давно уже перестал обижаться на словечко «тханка», прекрасно зная, что оно означает.

Так на родине Тевтара, в далекой Меотии, называли только что родившихся жеребят, не умеющих даже толком стоять на неокрепших ножках, – беспомощных, неумелых, глупых сосунков.

Нет, они с Гераклом давным-давно не были тханками, их лошади и луки были теперь послушны им так же, как Тевтару, и все-таки словечко «тханка» неотступно следовало за ними вот уже третий год. Что ж, в конце концов, это было не обиднее, чем привычное «жеребята» Ликимния!

– И сколько кусков кожи свисало с твоей уздечки, Тевтар? – весело осведомился Иолай.

Скиф бросил на него один из своих косых зловещих взглядов и коротко ответил:

– Три.

– Ха, всего лишь? А я-то думал...

– Но их было бы шесть, если бы я содрал кожу с голов последних убитых мною врагов.

– Почему же ты этого не сделал?

Табунщик вышвырнул из сосуда плотный сгусток на льняную тряпку и перекрутил ее так, что она затрещала.

– Потому что эти твари напали на нас внезапно, – сквозь зубы проговорил он.