Век героев

На Ификла Лин давно уже махнул рукой, но даже спустя два года после смерти Амфитриона вспыльчивый щуплый фракиец не потерял надежды сделать хотя бы посредственных кифаредов из Геракла и Иолая. Помимо вспыльчивости, упрямства и страстной любви к музыке Лин обладал и некоторой долей тщеславия; во Фракии слава его старшего брата Орфея давно затмила его собственную, но пусть в отличие от брата он никогда не играл на кифаре перед троном Персефоны, зато мечтал однажды похвастаться, что обучал музыке с’амого великого героя Эллады – Геракла!

Увы, до сих пор музыкальные успехи Геракла давали повод скорее стыдиться такого ученика, чем гордиться им.

.. И все же фракиец не оставлял упорных попыток приобщить сына Зевса к высокому искусству пения и игры на кифаре. Плевать, что для Геракла пение и терзание кифарных струн были хуже самой жестокой порки, Лин стоял на своем: надо тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться! Длительная тренировка – вот залог любого успеха!

Кое в чем Геракл и Иолай и впрямь добились заметных успехов, а именно – в умении ускользать от настойчивости кифареда, но иногда капризная удача им изменяла, становясь на сторону Лина.

..

Так и случилось в одно прекрасное летнее утро на следующий день после Дафнофорий[1]: Лин перехватил своих учеников в пустом мегароне и заставил упражняться в исполнении гимна Аполлону Ликийскому.

У друзей были на это утро совсем другие планы, куда входила охота, входил визит к Менекею (и не только к нему одному), но уж никак не входило разучивание гимнов, однако кифаред припер незадачливых охотников к колоннам у очага, вынудил побросать колчаны и луки, и они поняли, что музицирования им не избежать.

Для начала фракиец сыграл пеан сам, блестяще и вдохновенно, потом передал инструмент Гераклу...

И в тот же миг утро перестало быть прекрасным.

Стиснув зубы, полузакрыв глаза, Лин какое-то время слушал кошмарные вариации своего ученика, а потом нетерпеливо выхватил у него кифару и снова показал, как надо играть эту божественную музыку!

– Что же тут непонятного, о боги, просто делай так, как я тебе говорю! И перестань дергать струны, словно тетиву лука! На что существует плектр[2], тупица?!

Скоро Геракл взмок больше, чем после целого дня упражнений в палестре, а Иолай чуть не задохнулся от смеха при виде скорбного выражения лица кифареда: такие лица ему приходилось видеть только у тех, кого обрабатывали зубодеры на фиванской агоре.

Но Иолай мгновенно перестал смеяться, едва кифара и плектр перешли к ему.