Век героев

Луна сошла на нет и вновь возродилась, осиротевшие семьи оплакали своих погибших, лисицы убрались с распаханных заново полей, Ликимний понемногу оправился от раны... И тогда к удивлению многих выяснилось, что из него получился вовсе не такой уж плохой глава семейства!

Правда, очень скоро стало ясно, что при младшем брате Алкмены в доме никогда не будет такого чинного порядка, какой всегда царил здесь при Амфитрионе, что отныне кровь убитых на охоте кабанов будет то и дело пачкать расписной пол мегарона, что потолок этого мегарона так же часто будет содрогаться от шума разудалых пирушек.

.. Но в промежутках между своими безалаберными развлечениями Ликимний все же находил время, чтобы заниматься делами семьи.

Как-то между прочим он помогал Алкмене следить за состоянием домашних кладовых; легко, не прибегая к хлысту и палке, улаживал конфликты со слугами и рабами; с серьезной миной возглавлял домашние жертвоприношения – и без особых усилий убеждал сыновей и племянников вести себя так, чтобы Перимеде и Алкмене не приходилось слишком много сокрушаться из-за их бедовых выходок.

Все это новый глава семьи проделывал до того легко и благодушно, что Иолай так же легко стерпел от него выволочку по поводу своих частых визитов в царский дворец. К тому же Ликимний закончил назидательную беседу словами:

– Ладно, ты уже взрослый человек и сам можешь о себе позаботиться. Но если тебя все-таки прихватят в гинекее Креонта, говори всем, что ты пришел к Иокасте с поручением от Перимеды, а уж я позабочусь о том, чтобы Перимеда подтвердила твои слова!

С Гераклом у Ликимния никогда не было особых хлопот, подросшие Аргий и Мелан тоже старались во всем слушаться обожаемого отца.

.. Один только Ификл оставался равнодушен к любым выволочкам, дружеским беседам, уговорам или угрозам.

С тех пор, как он воткнул копье перед гробницей Амфитриона, Ификл жил как будто в отдельном, отгороженном от всей семьи мире, – и, судя по всему, то был темный, жуткий и яростный мир, полный лязга мечей, стонов поверженных врагов и потоков дымящейся крови.

В этом мире находилось место упражнениям в палестре, жестоким дракам со всеми без разбора и военным тренировкам, но в нем совсем не оставалось места для дурацких детских игр с бабками и мячом, уроков в школе или занятий с кифаредом Лином...

Который после ухода Кастора, отправившегося отвоевывать у Гиппокоонта царство своего отца, остался последним из учителей, когда-то приглашенных полемархом в Фивы. Самым последним – и самым упрямым.