Век героев

– Помните про кер! – и у стен на жаровнях все время дымились листья тимьяна – керы ненавидели это растение точно так же, как ненавидели гиперикум[3], «кровь Гермеса»[4] и сок свежих листьев ореха.

– Помните про кер! – и ни один инструмент не касался раны, пока его не выдерживали сперва в кипятке, а потом – в смеси очищающих масел.

– Помните про кер! – и ни одна рана не зашивалась до тех пор, пока керы не изгонялись из нее красным маслом[5] или отваром чебреца.

– Помните про кер! – и все повязки, прежде чем лечь на раны, подолгу впитывали в себя очищающий пар «гермесовой крови».

– Помните про кер!

Зевс свидетель, они теперь ни на миг про них не забывали!

Даже во время коротких передышек керы являлись к мальчишкам в кошмарных снах, протягивая к ним окровавленные лапы...

Только явь была страшнее самых кошмарных снов.

Снаружи теперь то и дело громыхали повозки, и на склад Клеона вносили все новых и новых раненых – то был бесконечный хаос колотых ран, рваных ран, рубленых ран, переломов, вывихов, размозженных рук и ног, стонов, воплей, молитв и испепеляющей брани!

Мальчишкам еще не раз приходилось повторять постыдный «подвиг» Ира; порой они принимались тихо плакать от ужаса и усталости; иногда им случалось сползать на пол как раз в тот момент, когда Хирону особенно была нужна их помощь, но, едва придя в себя, они ковыляли к лебесу с очищающим отваром, а от него – обратно к окровавленному столу, и никто из них не ушел со склада, как ушли с него Ификл и Астил.

Как они могли отсюда сбежать, если тут был Хирон?

И даже после того, как на стол положили хрипящего воина с распоротым животом и раздавленной грудью, который жил наперекор воле всех подземных богов, ни один из помощников кентавра не обратился в бегство, только Менекей стонуще воскликнул:

– Да что же это такое, Хирон?!!

– Это – война, – глухо ответил тот, вливая снотворную смесь в рот изувеченного человека.

Прижимая к груди хутру с настоенной на вине крапивой, белый как известка Иолай придушенно пробормотал, что он не прочь был бы взглянуть войне в лицо прямо сейчас.

Однако сейчас лицо войны было далеко за стенами Фив, и в этой войне счастье явно отвернулось от Амфитриона.

Все в Фивах уже знали о битве на берегу Копаидского озера и о том, что несмотря на отчаянную храбрость фиванского полемарха, его войско было разбито и отступило к Онхесту.