Век героев

Как это, наверное, ужасно – быть царем, но поневоле перекладывать все воинские дела на плечи другого! Нет, уж лучше не иметь царского посоха с орлом, зато иметь целые руки и ноги, чтобы самому сражаться с врагом, а не сидеть за городскими стенами вместе с женщинами и детьми!

Но слишком долго жалеть фиванского царя было некогда: Амфитрион начал раздавать короткие четкие приказания окружившим его воинам, и Иолай поскорее нырнул в эту разгоряченную, пахнущую потом, бычьей кожей и кислой медью толпу.

Едва Амфитрион закончил отдавать распоряжения воинам, которых отрядил в оружейные кладовые, как Ификл сунулся к отцу с вопросом:

– А что делать мне, полемарх?

Амфитрион смерил его удивленно-сердитым взглядом и отвернулся.

– Ступай домой, к матери, – бросил он через плечо.

– Как – домой?! – негодующе взвыл Ификл. – Ну вот еще! Ты ведь идешь сейчас собирать наемников, да, отец? Тогда и я с тобой!

– И я! – возникнув рядом с братом, заявил Геракл.

– И я тоже! – крикнул Иолай, протискиваясь между ними.

– И я! – воскликнул Менекей.

Периер ничего не сказал, он только молча умоляюще смотрел на полководца, и с такой же жаркой мольбой заглядывали в глаза Амфитриону все мальчишки от двенадцати до шестнадцати лет, сумевшие протолкаться к нему между широких плеч экетов[5].

– Ступайте по домам, сопляки! Возвращайтесь к своим волчкам и бабкам! И не смейте путаться у меня под ногами, не то я прикажу отделать вас так, что вы сразу перестанете воображать себя воинами!

*

Сигнальные огни на стенах Фив превратили теплую весеннюю ночь от равнины Тенера до лесистых склонов Киферона в ночь всеобщей паники и смятения.

Киферонские пастухи в спешке гнали сонные, недовольно мычащие и блеющие стада вниз по склонам, покрытым весенней травой – коровы, овцы и козы так и не успели насладиться ею вволю. На равнине в фиванские стада вливались маленькие стада крестьян ближайших комов[6], и к рассвету все дороги Кадмеи были забиты повозками, вьючными мулами и перепуганными людьми, спешащими под защиту городских стен.