Век героев

Даже закаленные воины спешили выплеснуть в вопле напряженное ожидание, так долго державшее их за горло, даже дворцовые слуги осмеливались требовать от булевтов немедленного ответа: быть или не быть войне?! Булевтов дергали за руки, за одежду, хватали за посохи без всякого уважения к их воинской доблести или сединам, и это безумие длилось до тех пор, пока в дверях мегарона не появился царь Креонт – как всегда, спокойно-властный, с надменно сжатыми губами.

Любимица Креонта Мегара метнулась к отцу, схватила его за украшенную золотым браслетом руку, но не успела ни о чем спросить, как общий шум перекрыл звонкий крик Ликимния, только что вернувшегося с охоты и не успевшего присоединиться к буле:

– Они не согласны на тиме, царь?!

Креонт взглянул на Ликимния, на прижавшуюся к нему бледную дрожащую Перимеду – и медленно покачал головой.

– Значит – война? – Эвридика подхватила на руки младшую дочку, и Дориха заревела еще громче.

А сестра Креонта Иокаста молча закрыла лицо покрывалом и тихо исчезла за лесом колонн.

Последними из мегарона появились Периер и Менекей – оба бледные до синевы, но с высоко поднятыми головами и крепко стиснутыми кулаками. Мать Периера рванулась к сыну, Геракл и Иолай стали пробиваться сквозь толпу к Менекею, но всех приковал к месту громкий голос Креонта:

– Если минийцы хотят войны, они ее получат! Эти ублюдки решили, что могут потягаться в бою с потомками воинов, выросших из драконьих зубов.

– Я уже велел зажечь на стенах сигнальные огни, – перебил царя вышедший вслед за ним Амфитрион. – И послал гонцов на Киферон с приказом, чтобы тамошние стада гнали в Фивы. Надо открыть оружейные кладовые и собрать лучников, пращников и прочую голь, завтра на это уже может недостать времени!

Креонт долго молча смотрел на своего полемарха, потом медленно кивнул и пошел прочь, тяжело опираясь на посох с орлом и волоча правую ногу, искалеченную на охоте аргосским кабаном.

Люди почтительно расступались перед царем, но тут же отворачивались и устремлялись к Амфитриону, как будто одна близость к знаменитому полководцу придавала им уверенности и сил...

А Иолай, глядя вслед ковыляющему по продомосу Креонту, вдруг посочувствовал этому еще нестарому и сильному мужчине.