Век героев

– Что? Что там такое? – затормошил друга Иолай.

Геракл молчал, вслушиваясь в то, что происходило в мегароне, вместо него громко и презрительно ответил Ификл:

– Креонт хочет выдать Периера орхоменскому царю, чтобы Эргин сам расправился с убийцей своего отца!..

– Не-ет! – мать Периера метнулась к дверям, а за ней гудящей волной надвинулся весь род Дарданидов. – Мальчик мой, мальчик! Не-е-ет!

Скрещенные копья не сдержали орущей толпы, воинов вдавили спинами в дверь, в голос заплакала малышка Дориха, Иолай уперся обеими руками в створку и выгнул спину, прикрывая Геракла от напирающих со всех сторон ног.

– Тише! – закрыв глаза, крикнул Геракл. – Они разрешили сказать Менекею! Может, если он расскажет, как все случилось...

– Ты думаешь, можно что-то объяснить этим минийским скотам? – выкрикнул из-за частокола ног Ификл. – Сейчас Менекей опять будет твердить, что это он во всем виноват, а не его возничий! Вот.

– Что там?! Что?! – мать Периера упала на колени, умоляюще глядя то на одного сына полемарха, то на другого.

Геракл, обернувшись, с ужасом поднял глаза на Иолая.

– Менекей говорит, что Эргину нужно выдать его, а не Периера, что это он велел своему возничему бросить камень!

Теперь царица Эвридика разразилась горестным воплем, но ее тут же заглушили десятки возбужденных голосов, и в общем шуме уже невозможно было понять, кто о чем кричит и о ком причитают жмущиеся по стенам рабыни.

– Геракл, что там теперь?!. Отвечай! Не молчи же!!.

– Они идут!

Геракл вскочил на ноги, стукнув Иолая макушкой в подбородок, и попятился.

Оглушительный гомон мгновенно превратился в полную страшную тишину.

Люди отхлынули к колоннам, обрамляющим продомос, взлетели вверх наконечники разомкнувшихся копий, распахнулись настежь сверкающие медью створки, и глашатаи Орхомена проследовали сквозь толпу, по-прежнему надменно глядя перед собой, наискосок прижимая к груди жезлы, обвитые переплетенными змеями.

Звук их шагов еще отдавался в конце коридора, когда из мегарона стали появляться члены буле... И цепенящее молчание немедленно разрядилось в шквале неистовых криков.