Век героев

Иолай, стиснув окровавленные кулаки, рванулся было к Дамасту, но, как на стену, натолкнулся на гневный взгляд Хирона.

– Неужто вы, люди, совсем не можете обходиться без драк? – тихим ужасным голосом спросил Хирон. – Для чего же дан вам разум, для чего дана божественная речь, если вы, как голодные крысы, постоянно решаете споры не словами, а только кровью?

– Вообще-то, крови могло бы быть и побольше, – вполголоса заметил Фол. – И могу поспорить, что вся она пролилась из-за моей малышки. Привычное зрелище! Помню, как однажды у нас в Фолое.

– Он что, спятил, этот придурок?! – вдруг громко воскликнул Астил.

– Что-о?! – Фол круто повернулся к наглецу, но сразу понял, что этот возглас относится не к нему, а к возничему колесницы, во весь опор мчащейся по песчаной дороге.

Такая дорога совсем не годилась для быстрой езды, и все завороженно уставились на опасно подпрыгивающую и раскачивающуюся колесницу. Вдруг она свернула с дороги в поле, и тогда Геракл с криком:

– Это же Менекей! – бросился ей навстречу.

Теперь все остальные тоже узнали фессалийских гнедых коней – недавний подарок Креонта сыну – и удивленно переглянулись: не в характере Менекея было выкидывать такие безумные трюки!

Колесница наткнулась на кочку, сильно накренилась, только чудом не завалилась на бок, но возничий все же сумел выравнять ее и бичом и криком послал коней в последний отчаянный бросок.

Менекей спрыгнул на ходу и побежал к Гераклу, его возничий остановил взмыленных лошадей, уронил бич и тяжело навалился грудью на арбилу.

– Что случилось, Менекей? – еще издали крикнул полубог.

Сын Креонта с разбегу схватил его за руку, попытался ответить, но Геракл и подскочивший следом Иолай смогли разобрать лишь несколько задыхающихся слов:

– Это п-получилось случайно... Клянусь богами... Я н-не... Мы...

– В чем дело?! – снова воскликнул Геракл. – Подожди... А почему ты не в Онхесте? Ты же собирался на праздник Посейдона!

– М-мы были там... – выдавил Менекей, который дрожал еще сильнее своих гнедых.

– Были – и что?!

Геракл встряхнул приятеля так, что у того лязгнули зубы, и, как ни странно, это помогло: Менекей наконец справился с дрожью и заговорил быстро и почти внятно:

– М-мы были там, но он... Он велел нам посторониться, когда мы выезжали из перибола[3] святилища Посейдона... И он не стал ждать, пока Периер придержит коней, а сразу велел своему возничему гнать вперед... Он разнес бы нашу колесницу в щепки, если бы... если бы Периер не бросил камень...