Легенды Отрезанного Простора

Адхи никогда не лицезрел такое количество воинов, хотя еще недавно племя Огненной Травы напоминало ему неотвратимую грозовую тучу, сквозь пыльную пелену которой невозможно пробиться. Но на фоне этого монстра, одного из его несчетных колец, степные захватчики показались бы горсткой сумасбродных глупцов, а племя Адхи — и подавно, хрупким прутиком на ветру. Не спасали от этого зверя ни духи, бессильные в чужом мире, ни храбрые солдаты в редуте. Конница надвигалась с неумолимостью тяжкого мора, под бессчетными копытами еще громче гудела перепаханная земля.

И ведь когда здесь, на этом бескрайнем поле незнакомого мира, алели цветы, когда-то вместо перетоптанной глины, щедро сбрызнутой вязкой кровью, зеленела трава, а по небу вместо дыма тянулись легкие перышки облаков. Они и теперь скитались где-то в вышине, где-то колосились поля и медвяно пахли цветы. Но не здесь, не в этот час. Возможно, через несколько лет шрамы земли излечила бы мудрая природа, возможно, вдохнула бы новую жизнь.

— Противник рассеян! Наши снова наступают! — взволнованно проговорил солдат с длинной трубой, приближающей картинку вдали.

— Заряжай новую! — радостно потрясая кулаками, твердил капитан. И никто из бойцов не оборачивался, никто уже не надеялся вырваться из окружения и пробиться к тем самым своим, которые ныне наступали.

— Почему они сражаются? Почему? — простонал Адхи, не представляя, что ему делать.

«Это всегда происходит. Во всех мирах. И виновен в том не Змей Хаоса. А ты оказался на второй уцелевшей половине твоего расколотого мира, — Теперь тебе важнее понять, почему ты здесь. Что привело тебя сквозь коридор белых линий?»

— Не сейчас… — отмахнулся Адхи, сосредоточенно наблюдая за ходом боя. — Белый Дракон, почему ты не можешь остановить их всех? Сказать, чтобы прекратили?

«Потому что я не имею права вмешиваться в судьбы миров.

— Ты знаешь все наперед? Да? Ответь тогда сейчас! — попросил Адхи, вскидывая руки к закопченным небесам.

«Нет, не знаю, не могу знать. И рад, что не ведаю. Я — хранитель, а не тиран», — в последний раз отозвался Белый Дракон, и голос его смолк.