Книга I: Грешник

Оставшаяся в живых парочка попыталась повторить фокус с исчезновением, но стоило им только повернуться спиной к Асталу, как тот двумя стремительными взмахами своего оружия расколол им черепа.

– Подлые твари… – пропыхтел воин, резким взмахом стряхивая с топорища кровь, налипшие волосы и какие-то белесые ошметки. – Данмар, ты цел?

– Вполне, – помахал я ему рукой с телеги, – а ты?

– Да мне-то что будет… Этих трусливых гиен слишком мало, чтобы меня даже поцарапать…

Воин подошел к разбойнику, которого я ткнул в шею, и присел напротив него, внимательно осматривая.

– Чем это ты его? – Поинтересовался Астал, поднимаясь на ноги.

– Этим, – продемонстрировал я ему один свой сай, протягивая его в пятно света от валяющегося на земле факела.

– Это что за вилка? – Удивился гигант, забирая мое оружие без спроса. Он повернулся к дрожащему огню, чтобы получше рассмотреть его, а я испытал неприятное чувство беззащитности, оставшись без своего стилета.

– Никогда таких раньше не видел! Что это?

– Да так… Сам сделал, – признался я.

– Хм… тогда ясно.

Воин вернул мне сай, по-видимому, не увидев в нем никакого потенциала, а потом попытался взять меня за подбородок, чтобы заглянуть в мои глаза. Однако едва моей кожи коснулись чужие пальцы, как в глазах полыхнула просто ослепительная вспышка, а в следующее мгновение я уже осознал себя стоящим в паре метров от Астала и с оружием наготове.

– Э-э-э? – Воин так и остался стоять с вытянутой рукой. – Ты чего?

– Кхм… извини, – добавил я в голос смущения и потупил взгляд. – С тех пор, как ушла мама, я не могу терпеть ничьи прикосновения. Не знаю, в чем дело, но поделать с собой ничего не могу.

– Понимаю… – грустно кивнул великан, и я осознал, что моя жалостливая история попала в самое его сердце. – Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Ты ведь только что человека убил.

Хм, а ведь действительно. Это ведь мой первый раз, когда я лишил жизни настоящего человека, а не отправил грешную душу на новый круг пыток. Я прислушался к своим ощущениям, пытаясь оценить, насколько тяжкий груз лег на мою истерзанную совесть. Насколько неподъемен на самом деле грех смертоубийства, и как он меняет само естество убийцы…

Но я ничего не почувствовал. Совсем.