Один на один. Бессонница

Днем, Евгений чувствовал, голод вампира притуплялся, позволял понемногу, через приступы тошноты, глотать обычную пищу. Вероятно, не у него одного так протекало превращение.

Во всех книгах писали, что днем вампиры искали укромные места и спали. Он же в светлое время суток цеплялся за свою человеческую сущность. И порой даже верил, что все пройдет само, если об этом забыть, если поверить, что все ему почудилось. Хотя он не находил никакого логического объяснения, почему у него выросли клыки. Он излазил множество сайтов в надежде найти схожие симптомы у какого-нибудь известного заболевания, генетической поломки или.

.. чего угодно. Но только до последнего не верилось в легенду о вампирах, несмотря на многочисленные письма. Днем не верилось.

Ночью же некая сила все больше требовала выхода, шептала в беспокойных снах, что в соседней комнате лежат два аппетитных мешка с кровью. Да-да, два очень аппетитных мешка! Начать следует с отчима, для позднего ужина он подойдет как нельзя лучше. Потом можно добраться и до матери.

И Евгений просыпался от собственных сдавленных криков, понимая, что однажды голос безумия захватит рассудок, и очнется юный вампир уже над бездыханными телами тех, кто его вырастил.

Бежать! Он посмотрел на шторы, боязливо отодвинул одну, вглядываясь в ночную мглу. Утром он все равно не сумел бы быстро передвигаться: с каждым днем глаза все с меньшей радостью воспринимали яркий свет, а кожа плохо реагировала на тепло, покрываясь красными пятнами.

«Они уже близко. Беги», – твердили бесконечные письма.

И Евгений опасался, что из дома его гонит тот, кто сделал с ним это. Тот, кто обратил его, утоляя свой голод. А может, тот, кто знал путь к спасению? Или же выманивали сами охотники, но вряд ли эти загадочные мрачные типы скинули бы подробную карту, где отмечались их маршруты.

– Если решил, значит, решил, – твердо объявил себе Евгений, вставая посреди комнаты. Небольшой рюкзак он собрал меньше, чем за полчаса, снова задвинув дверь диваном, чтобы никто случайно не вошел.

Промедление казалось преступным: чем глубже мир погружался в объятья ночи, тем отчетливее охватывало волнение, недовольство.

Голод. Или, вернее сказать, жажда. Превращение в тварь мрака почти завершилось, незаметно, но неотвратимо.

«Два мешка с кровью, неужели не хочешь попробовать? Чуть-чуть для начала, – убеждал сладко-приторный голос. – А потом тебе понравится».

– Вперед! – шепотом приказал себе Евгений, становясь на подоконник. Повезло, что они жили на первом этаже.