Один на один. Бессонница

Приступ паники растекся бессильным покоем, как талая вода от осколка льда, засевшего в сердце.

– Не идут, пока не идут. Их удалось кое-как запечатать в моем родном мире, чтобы они не захватили всю Вселенную, а уж они хотели, поверь мне. Пришлось пожертвовать одним миром, который стал их тюрьмой. Моим миром, – с болью объяснил Сумеречный Эльф. – И асуры лезут из этого «запечатанного» мира уже две тысячи лет, но оттуда порталы просто так не открыть. Только если использовать кого-то как ключ.

– И я… мог стать ключом? Ключом асуров? – спросил Евгений, ощущая, как льдинка снова стягивается паникой.

Пережитые волнения не прошли даром. Последние дни он бродил сосредоточенным комком нервов. И ощущал себя то опасным монстром, то прирожденным воином, то несгибаемым бродягой. А теперь, бережно отмытый, лежащий на чистой простыне, он вновь превратился просто в испуганного мальчишку.

– Охотники думали, что мог. Но что-то пошло не так. Ключ кто-то другой. Или же… ты только половина ключа, – ответил Сумеречный Эльф.

– Вот этого-то мы все не знаем. Не знаем, учитывая, что я могу видеть будущее. Если чего-то не вижу, пробел где-то – значит, будет совсем паршиво.

– И что мне делать? – бессильно посетовал Евгений.

– Прекратить пить кровь. Для начала, – напутствовал Сумеречный Эльф.

Евгений выругался, сочно и не скрываясь: надоело, что все от него просили невозможного. Вдобавок, эти заявления слишком напоминали требования отчима и матери постичь тайны алгебры и экономики, чтобы непременно поступить на «нормальный» факультет.

И если Евгений жаловался, что у него нет от природы способностей и, главное, интереса к этим наукам, то его просто обвиняли в лени и несобранности. Винили во всем, конечно, литературу и увлечение сборными моделями кораблей.

Но все эти невинные яростные споры остались в той жизни, когда он еще не прятался от солнца за темными очками. Теперь-то его убеждали, что надо как-то преодолеть свою новую природу. А инструкций, что неудивительно, выдавать никто не торопился.

– И что мне остается? Как не пить кровь? – спросил Евгений. Пусть он и лежал без сознания, но голод постепенно начал возвращаться. От него свербело в носу, немели пальцы рук.

Но запах свежей крови не доносился от собеседника, зато обостренное обоняние запечатлело оттиск пепла и тлена, как от мумии или музейного экспоната, укутанного слоями древней пыли. Из чего Евгений сделал вывод, что помогает ему такой же не-живой или, вернее, не-мертвый.