Путь Жаворонка

Аргента вздрогнула, взгляд ее обежал углы, где в каждой тени притаилось по угрозе. Смутные, неоформленные мысли о связи бывшего, наступившего и грядущего – зашевелились у нее в голове. Потом она отсекла бывшее, сказав про себя, что его не было – уставшему так проще. Затем она решила не торопить грядущее – что бесполезно. Осталось настоящее, то есть тепло, покой, гостеприимство.

Глаза ее закрылись.

– Анна, – спросила она. – Кто был тот человек, что отдал мне свой плащ?

– Они зовут его Воробьем, – сонным голосом ответила Анна.

* * *

Прошло, должно быть, несколько часов. Камин догорел, и лишь угли еще слабо мерцали из пепла. В комнате стало совсем темно. Аргента лежала с открытыми глазами, тяжелое тепло обессилило ее, и принцессе казалось, что она не сможет пошевелиться, даже если захочет. Справа угадывалась крепко спящая Анна.

Принцессы были дочерьми разных женщин, но росли вместе, а потому ощущали себя родными сестрами. В семье девочек обучали воинским искусствам, поэтому обе они выросли высокими и сильными.

На этом сходство заканчивалось. Анна, старшая, была златовласа и белокожа, с высокой грудью, длинной шеей, тонким правильным лицом. Аргента родилась просто светло-русой, считала себя второй и потому как будто более принадлежала себе.

Темные окна были плотно завешены. Где-то внизу, в зале, герцог Монгро и барон Фрайн решали свои дела, или, быть может, просто пили, празднуя спасение, измышляя отмщение и лелея новые надежды. Шум общей трапезы сюда, в башню, не доносился, а в далекий рев прибоя вдруг вплелся чуть слышный перебор струн палиарда в миноре.

Аргента прислушалась. Кто-то этажом или двумя выше так же, как она, что-то пытался разглядеть во мраке, и мягкий глубокий голос ронял слова в ночь, как жемчужины в темную воду.

Если звезды осыплются с небес,

Как осыпаются по осени листья,

Я не замечу,

Потому что сегодня я видел звезду.

Если сирены будут манить меня

Своими сладкими голосами,

Я, как глухой, пройду мимо,

Ибо сегодня я слышал ее голос.

И если кто-то заставит меня, босого,

Пройти по раскаленным углям,

Я сделаю это с улыбкой,

Ведь сегодня я касался ее руки.

Но печаль и скорбь поселились теперь

В моем сердце, ибо отныне

Суждено мне всюду искать мою звезду,

Что смотрит вниз с высоких

И пустых небес, и не видит меня,

Потому что я слишком мал,

И слишком слаб мой голос1.

Аргента лежала, не шевелясь, неожиданно растроганная и даже завороженная.