Путь Жаворонка

Опытным глазом он определил, что влекомый в его гавань корабль построен в доках Койры, и что заказчик на него не поскупился. Изящество и роскошь угадывались в обводах корпуса и, целый, он был бы сказочно красив. Зафрахтовать такое судно мог только человек со средствами или значительным положением при дворе. Барон отчетливо различал ватерлинию судна – корабль шел пустым. Недопустимая роскошь для купца, и на поживу рассчитывать не приходилось. Но по незначительному поводу суда такого класса по бурному морю в этих широтах не ходят, а значит, он везет человека.

– Спустить шлюпки! – распорядился барон.

Его люди покосились на своего предводителя с сомнением, повиновались ему, но неспешно. В бухте волнение было, конечно, не таким сильным, но по своей воле они бы сегодня в море не вышли.

– Спускайте, я сказал! – гаркнул, поторапливая их, барон. – И выловите мне всех, даже если придется тащить их из лап морского черта!

– Чудит старик, – буркнул кто-то.

– А ты останься, Воробей! От тебя там какой прок?

Как все, подчиняясь окрику, худощавый молодой человек, что собирался прыгнуть в лодку, вскарабкался обратно на скалу и встал рядом с бароном.

– Все, – сказал он, глядя вдаль, – они крепко сели. Шлюпки спускают.

– Недоумки, – отозвался барон без особого чувства. – Они видят землю, и это лишает их разума.

Многовесельные лодки терпящего бедствие корабля были совсем не приспособлены к плаванию в большую волну, и если сидящее на рифах судно выглядело довольно надежно, то неуклюжие шлюпки переворачивались одна за другой.

– Многие бедолаги достигнут дна прежде, чем мы достигнем их, – сказал Воробей с ноткой печали, замаскированной напускным безразличием. Ему не хотелось, чтобы барон высмеял его сострадание, но тот сказал только:

– Надеюсь, тот, кто стоит мне этих хлопот, продержится дольше.

Моряки барона втягивали в лодки людей, чьи потемневшие от воды головы вздымались и опускались вместе с волнами. Обратный их путь был чуть легче: хоть и перегруженные людьми, шлюпки все же следовали естественному движению прилива.

– Проклятье,– мрачно прокомментировал барон. – Если б знать, кто стоит хлопот...

Тот, кого прозвали Воробьем, промолчал. Он и впрямь был похож на взъерошенную птичку с острым носом-клювом и внимательными серыми глазами. Толстый шерстяной плащ, в который он кутался от ветра, делал его фигуру бесформенной, но не мог скрыть его небольшого роста.