Путь Жаворонка

Я захвачу город, посажу своих людей верхом и двинусь на юго-восток.

– К столице?

– А зачем нам медлить? Корабли подойдут туда же морем, если повезет с ветром, и далее вверх по реке: сами понимаете, я не смогу оставить слишком много гребцов.

– Гейбл далеко от Койры. На пути многое может случиться. Разумно ли рисковать твоей армией?

– Риск я сведу до минимума, следуя берегом, и в любой момент буду готов перебраться обратно на корабли. Я рассчитываю увеличить армию за счет населения.

Герцог покачал головой.

– Это будет неповоротливая армия, норовящая разбежаться по дороге.

– Мне нет нужды в этих мешках с соломой, этих пусть противник рекрутирует. Я буду брать отчаянных парней, что не прочь похозяйничать во взятых городах. Такие всегда найдутся.

Герцог вздохнул. Похоже было на то, что Вилко положит к его ногам власть над обескровленной, обесчещенной, ограбленной страной.

– А что ты будешь делать, если твой план сорвется?

– Он не сорвется.

* * *

Мятежные замыслы прервал обед. Господа поели в общей трапезной, сидя за столом на возвышении. Челядь удовольствовалась общим столом внизу, принцессы не вышли из своей комнаты.

После трапезы Фрайн окликнул пытавшегося прошмыгнуть мимо Воробья.

– Лантек! Поди сюда!

– Да, съер Фрайн?

– Отойдем.

Они отошли в сторонку. Существование Воробья в замке барона-пирата доселе было безбедным и вольным, он был здесь вполне своим, и сам барон не привык еще считать его достаточно взрослым.

– Ты пойдешь вместе с Вилко.

– А какой ему от меня прок? – спросил дерзкий Воробей, едва не пригибаясь от тяжести бароновой руки у себя на плече.

Фрайн поколебался.

– Язык твой – враг твой, Воробей, – наконец ответил он. – Болтаешь много, и не думаешь головой.

Лантек сделал шаг назад и вывернулся из-под руки барона.

– Ну и ладно, – заявил он, – я и сам этого хотел. Если только у героев есть право говорить вслух, что ж. Придется совершать подвиги.

Барон расхохотался бы, кабы не было у него на душе так паскудно. «О, я уйду, – казалось, говорила гримаса обидчивой мальчишеской гордости, – и не пожалею. Мне и самому осточертела эта дыра.»

– С твоей стороны было чертовски глупо даже глаза поднять на принцессу.