Возрождение первородной

К собственному удивлению, несмотря на все испытываемые мучения, умирать перехотелось, даже когда еле проползла целых три метра и обнаружила, что попавшийся мне кряж расстилается по пустыне на многие километры вперёд. Хотелось жить, но для начала была необходима хотя бы вода, на наличие которой в видимом поле зрения не было даже намёка. Да что там, в округе не наблюдалось и малейшего отклонения от присущих этой планете грязно-серого песка и раскиданных по бескрайности камней, валунов и небольших каменистых кряжей.

Упаднический дух накатывал на меня постепенно: по мере продвижения в центр кряжа и по степени накаляющегося воздуха от восходящего белого солнца. Временами вновь становилось нестерпимо больно расцарапанные ноги, а неутолимое чувство жажды и голода только набирало обороты.

Однако я продолжала идти вперёд.

Мысль о том, чтобы дождаться собственной смерти, пересиживая под какой-нибудь выпуклостью камня была невыносимой и столь пугающей, что как только мне хотелось остановится и закончить борьбу за жизнь — непроизвольно делала ещё шаг.

Таких шагов было много, пока я случайно не наткнулась на обрывистую яму с неопределённым дном. С одной стороны она резко обрывалась и терялась в темноте всего через метр, другая же сторона шла с плавным, гладким уклоном, однако и она указывала на большую глубину западины. Это место вдруг показалось самым удачным для того, чтобы предать моё почти обездвиженное и неживое тело владениям одного из самых красивых мест в мёртвом мире, которое мне только довелось увидеть.

Я встала со стороны обрыва и в прощальном жесте обвела взглядом пустынные просторы.

— Я не хочу умирать, но ты не оставила мне выбора, — сипло произнесла я и, глубоко вздохнув, занесла ногу над пропастью.

Глава 2. На дне пещеры

Решающий последний шаг не дал сделать тихий, едва уловимый звук, очень похожий на скулящий вой щенка. Вздрогнув и тут же отойдя подальше от обрыва, ошеломленно замерла, не веря ушам. Но, постояв секунду, тут же бросилась к яме и фанатично стала вслушиваться во вновь возникшую тишину.

Мне показалось? Обезвоживание даёт знать? Или... или там и вправду кто-то есть? Живой?!

Сердце затрепетало в ожидании. Всем существом я жаждала повторения звука и безумно боялась, что это лишь игра воображения, иллюзия желаемой жизни, надежда и оживший, последний шанс остаться в живых. Гулкое биение в груди мешало сосредоточится, но я упорно продолжала стоять на израненных коленях и вглядываться в темень провала.