Возрождение первородной

Никто не решался снова нарушить замогильную тишь.

— Это не честно! — выкрикнула я, и эхо голоса звучно отразилось от стен обнаруженной пещеры, а потом вновь раздался вой со странной примесью утробного кошечьего ора, словно зовущего на помощь.

Отказать ему я не смогла бы и при грозном рыке.

— Здесь есть жизнь! — Я едва не заплакала от счастья. — Жизнь...

С новыми силами лихорадочно поднялась на ноги и стремительно захромала на другую сторону, туда, где спуститься, скорей всего, можно было без особых проблем.

Пусть это будет хоть ловушкой, пусть этот зверь убьёт меня, но зато я погибну, не совершая самоубийства. — Я не смогла сдержать облегчённого вздоха. — Да и смерть теперь уже не напрасна, — размышляла я, глубоко и жадно глотая воздух напоследок. — Я нашла жизнь! Моё великое предсмертное открытие, — хохотнула от столь забавной превратности судьбы и, оттолкнувшись, позволила гладкой стене пещеры стремительно унести меня в неизведанные глубины.

Неожиданно возникшая выпуклость на казавшемся гладком камне резко оборвало радостное предвкушение от ската. По инерции меня выбросило вперёд и, болезненно приземлившись на и так ободранные локти и колени, громко вскрикнула. Эхо разлетелось по пустотам пещеры, унося звук далеко вглубь, оповещая о моём прибытии. Превозмогая боль, с трудом перевернулась на спину и грозно уставилась в высокий, тёмный потолок.

Свет от палящего белого солнца сюда практически не доходил, лишь тускло освещая наиболее заметные неровности кряжа.

А смерть — это не так уж и страшно, — подумалось мне. — Скорее даже наоборот — приятная и нужная особенность души отделяться от такого неприятно-чувственного, беззащитного и, пожалуй, не особо нужного тела. Вот доходить бы до этого пунктика переправы без мучений и боли — было бы вообще прекрасно.

Я податливо прикрыла глаза, расслабляясь.

Когда же я, наконец, дойду до него? — стучала в голове мысль. — Когда наступит положенный мне покой? Когда я перестану чувствовать это бренное тело?!

Потакать возникшей слабости Судьба вновь грубо отказалась. Мучительно тянущие секунды начинали казаться грёбаной бесконечностью, через которую мне только предстояло перебраться до столь желанного и столь же недоступного упокоения.

Я глухо застонала.