Возрождение первородной

И один из них заставил резко распахнуть зарёванные глаза, но от неожиданно увиденной перед самым носом выпуклости камня, машинально дёрнулась. Болевой укол острого осколка кряжа вырвал вскрик, и я моментально вскочила на колени, чтобы тут же сесть обратно. Всё тело вдруг решило взбунтоваться и казалось, что болит каждая живая клеточка тела. Все полученные и потревоженные раны вновь напомнили о себе, а крайне неудобная поза и место, использованные под сон, дали понять, что и спина с позвоночником тоже умеют страдать.

В беззвучном крике раскрыла рот. Резкое помутнение и ослепляющие звёзды в глазах заволокли всё вокруг. Такого состояния я не испытывала, пожалуй, ещё ни разу до этого. Однако совсем скоро мне пришло осознание того, что всё это я вижу и, едва не наплевав на боль, захотела радостно подпрыгнуть. Но вовремя одёрнула себя и с глупой улыбкой неимоверного счастья принялась осматривать серые, бесформенные и неотёсанные глыбы.

Эти животрепещущие мгновения помогли сгладить прежние неприятности.

Вот только до тех пор, пока мне не надоело сидеть неподвижно и не появилось желание встать. Краски жизни довольно быстро померкли, но тем не менее рискнула подняться, понимая, что просиживанием не добьюсь ничего.

Да и что вообще в таком положении можно получить? — тут же заявил о себе врождённый реализм. — Тут нигде нет ни питья, ни еды, ни достойного укрытия от местных перепадов температуры. Тут вообще ничего нет! Это ведь планета первородных! — разошлись в голове мысли, и я отчётливо поняла ничтожность любых попыток на выживание.

— В мёртвом мире должны обитать лишь мёртвые, — вспомнилась прочитанное когда-то высказывание, и обречённо взглянула на высокий хребет кряжа.

К мелькавшим в голове мыслям дико захотелось применить нелюбимое высказывание подруги с земли: жизнь — боль.

— М-да, никогда бы не подумала, что скажу это, но в этом случае жизнь действительно видится только как боль, — прошептала вслух севшим от сухости в горле голосом и глухо хохотнула.

— Дожилась.

Осторожно, стараясь травмировать себя меньше возможного, поднялась на ноги и с мимикой невероятно исказившегося лица от обострённых ощущений едва заживших ран на стопах поплелась к началу каменного кряжа. Лезть по резкому склону я отказывалась, а взглянуть на просторы этого безжизненного мирка пусть в последний раз, но определённо стоило.