Цена мира

Сейчас она могла рассмотреть собравшихся, и несмотря на простор головного собора, осознала со всей отчетливостью, что здесь собрался весь цвет асканийской знати. Хеленды, эдлинги и кесеры, а также их свита, без которой не мог обойтись ни один уважающий себя дворянин.

Издалека увидела Линетта и своего несостоявшегося жениха — короля Аскании Бей’Этельберта. Она опознала его сразу; не только потому что видела ранее на портрете, но и потому что кроме первосвященника, он был единственный с покрытой головой.

Носить шляпу в присутствии короля было редкой привилегией, даруемой лишь за особые заслуги.

Король Этельберт был высок, статен и тонок в кости. У него были мягкие, приятные черты лица, из тех, что сразу делают человека располагающим к себе. Глаза его были светло-зелеными, а выбивавшиеся из-под короны волосы — пепельно-русыми. Синий с золотом камзол был идеально подогнан по фигуре, и в целом, посмотрев на красавца-короля, Линетта почувствовала легкое сожаление. А надменная усмешка стоявшего рядом с ним Эддифа и вовсе испортила настроение.

Почти достигнув алтаря, увидела Линетта и еще одно знакомое лицо в толпе. Почему-то показалось ей, что в ореховых глазах хеленда Бранда отражается печаль и сожаление. Из-за того, что она выходит замуж? Из-за того, ЗА КОГО она выходит замуж? Или просто потому что в последний раз они расстались на такой неприятной ноте, и больше уже никогда не смогут объясниться и все исправить?

Неважно. Ничто не важно.

Принцесса перевела взгляд на своего жениха.

Перевела — и тут же почувствовала, как холод страха сковывает её тело.

«Это не человек!» — стучала в голове паническая мысль.

«Чудовище! Демон! Нечисть лесная! Гость холодный!»

Кесер Ар’Ингвар не уступал ростом брату, но в отличие от него, был жилистым и поджарым, как гончая. Острые скулы оттеняли выбритые до синевы щеки. Синевой же отливала и вороная распущенная грива до лопаток, и каким-то шестым чувством Линетта поняла, что это не краска.

Одет он был, как и подобало жениху в традициях Аскании, в белый камзол, который ему совершенно не шел. Даже более того, казалось, что сама идея одеть в белое этого человека отдавала насмешкой на грани святотатства.

— Вы обворожительны, миледи, — заверил кесер, и глубокий голос его как будто гипнотизировал, обволакивая и сковывая волю.

Как в кошмарном сне Линетта смотрела, как он берет её руку в свою и чувственно прикасается губами к запястью.