Цена мира

Выдавить из себя поощрительную улыбку, подобающую леди, ей не удалось.

— Отец Бернар, — не отрывая взгляда от принцессы, сказал кесер, — Обвенчайте нас.

Он даже не пытался сделать вид, что говорит с почтительности, какую подобает проявлять перед человеком бога. Он не пытался делать вид, что просит.

Он приказывал.

Первосвященник, крепкий старик лет шестидесяти, одетый в алую мантию и округлую шапочку, не стал возражать по поводу обращения. Спокойным голосом со сдержанной торжественностью он объявил:

— Да будет явлен знак всем людям и богам! В этот час, под небесами Божьими и на земле Людской, мы собрались, чтобы свидетельствовать союз двух сердец.

По его знаку один из служителей вложил в его руку серебряный скипетр с навершием в виде треугольника. Линетта знала, что по традиции эормингов в церемониях должно использоваться копье, символизирующее любимое оружие самого Эормуна. Но высшее духовенство понятие копья трактует очень вольно, и им достаточно, чтобы у церемониального оружия были древко и наконечник.

— Милостью Эормуна эти мужчина и женщина разделят отныне единый путь — на этом свете и за его гранью.

Вместе со взглядом жутких глаз кесера эти слова прозвучали как-то зловеще.

— И если кто-то из присутствующих желает оспорить этот союз, он вправе сделать это до того, как копье Эормуна опустится на землю в третий раз.

И сразу после этих слов скипетр гулко ударил в пол храма.

Отвернувшись от гипнотизирующе-страшных синих глаз, Линетта кинула исполненный безумной надежды взгляд в толпу.

Но никто из них не сказал ни слова.

Скипетр ударил во второй раз.

Принцесса вновь перевела взгляд на жениха, смиряясь с неизбежным. Сознавая, что из клетки, куда загнала её Судьбоносная, выхода просто нет.

Скипетр ударил в третий раз, и первосвященник продолжил:

— Небеса и люди дают дозволение на этот брак. И потому теперь я спрашиваю вас. Принцесса Вин’Линетта из Данаана. Третья Дочь. Готова ли ты стать женой кесера Ар’Игнвара, быть солнцем, что освещает его жизнь? Готова ли ты принять эту судьбу перед лицом Эормуна?

Как будто у неё был выбор.

— Ради мира между нашими странами, — медленно ответила Линетта, — Я готова. Перед Эормуном и перед Шестью Богами.

Эти слова вызвали в толпе сперва настороженное молчание, а потом недовольный гул. Скривился священник, готовясь сказать что-то резкое.

Но не успел.

— Продолжайте церемонию, отец Бернар, — сказал кесер Ингвар.

И криво ухмыльнулся.