Обитель мерцающих камней

— Твои слова, — услышал он над самым ухом, — выдают в тебе салагу, которому не удалось вовремя потерять девственность. Научись тому, что мужчины об этом не говорят.

Он отпустил его ворот, и полупридушенный Роно брякнулся оземь. Он прекрасно знал, что мужчины почти все время только об этом и говорят, и что Марч, видимо, по молодости и дурости все еще ломает комедию с благородным поведением. Ну и пусть! Пусть думает, что нашел больное место! Дур-рак! Как и все они! Одно слово — рыцарь! В глазах у него стояли слезы ярости, но взгляда он не опускал, и, видя эту храбрость перед лицом силы, Реджинальд смягчился.

— О таких, как она, мечтают, — сказал он. И все.

— Ты мечтаешь о ней и сейчас, — бросил Роно. — Вон как у тебя глаза заволокло!

— Я люблю эту женщину, — просто объяснил Марч. — Я не имею права бросить ее одну. Я должен ее увидеть, даже если это приведет меня на плаху.

Роно по-бабьи всплеснул руками.

— Ой, ну ты все время забываешь, что тебя должны повесить!

Это обстоятельство действовало на Марча особенно сильно.

— Ее выслали из города, — смилостивился он наконец. — Отобрали права на всю собственность. Она последняя из тех, за кого я стал бы переживать. Такие не пропадают. Устроится у родственников, пока не поймает на ту же удочку еще какого-нибудь богатого глупца. И только-то, Реджи! Тебя — на дыбу и в петлю, ославили на весь белый свет, а ее всего-навсего выставили за дверь, как кошку. На кой ты ей сдался, нищий и... без графского титула?! — язык не повернулся сказать — «неблагородный».

Реджинальд сел рядом и потер лицо. Роно понял, что сейчас тот расколется. Благородство — благородством, но он на самом деле остро нуждался в том, чтобы разобраться в своих отношениях с Абигайль. Иначе и быть не могло, стоило только вспомнить ее глаза, чтобы понять: дело тут не совсем чисто.

— В твоей компании я растерял последние крохи самоуважения, — вдруг признался Марч. — На того себя смотрю уже со стороны... и с насмешкой.

— Будем возвращать тебе самоуважение, — криво усмехаясь, сказал ему Роно. — Она действительно не могла поиметь с тебя что-то большее, чем с Ричарда. Я на самом деле думаю, что она выбрала тебя ради тебя. Просто потому, что ты — лучший. Ты, а не граф Марч.