Данница

Мих потряс головой, отгоняя ненужные мысли.

Потом он вместе с Данниками хлебал густой суп на сале, подставляя под жирные капли кусок хлеба, слушал тягучие дорожные песни, уснул на земле, завернувшись в толстое, видавшее виды одеяло с обгоревшим краем.

Под утро Мих проснулся от холода. Укрылся поплотнее, хотел было задремать снова, но почувствовал на себе чужой взгляд. Огляделся. На низкой ветке, прямо напротив, сидела ласточка и упрямо сверлила его бусинами глаз. Какое-то время птица и Мих играли в гляделки.

– Чего тебе? – спросил озадаченный лекарь.

– Дурак! – отчетливо чирикнула ласточка, расправила острые крылья и улетела.

С караваном Мих расстался еще затемно. Данники ехали в столицу, лекаря тянуло в другую сторону, на север. Он сам не знал, почему. Постоял немного на развилке, решая, куда бы повернуть. Направо деревянный указатель вывел бы его к Лихограду, налево – к Полнограду. Мих выбрал Лихоград – звучало интереснее. Он намеревался отдохнуть там пару дней, отмыться, заработать несколько монет, а заодно починить сапоги.

Один из них настойчиво просил каши.

Еще на подходе к Лихограду Мих углядел первую странность: несмотря на довольно высокий забор вокруг города, ворота не были заперты, стояли полуприкрытые, никем не охраняемые. Второй странностью оказалось то, что, несмотря на светлеющее небо, на улицах не было ни одного человека. Не поднимался дым из печей, не спешили женщины в хлев или курятник, даже собаки не брехали и не выскакивали из будок, хотя не должны были они, отрабатывая свой хлеб, пропустить случайного прохожего, тем более безобидного, без палки в руке.

Мих подумал было, что население Лихограда в одночасье вымерло от неизвестной болезни, но тогда бы и запашок стоял соответствующий, а пахло в городе совершенно обычно: пылью, помоями и навозом.

Мих озадаченно почесал в затылке и свернул на улицу пошире, рассчитывая, что она приведет его к центру города.

Сзади кто-то шумно вздохнул. Мих резко оглянулся. За ним тяжело топала бесхозная драконица.

Чистая, ухоженная. Судя по огромному, раздувшемуся пузу, собирающаяся совсем скоро разродиться. Крупные черные ноздри старательно тянули воздух – драконица принюхивалась к Миху.

– Э-э-э. Ты травоядная. Ну, почти, – сообщил драконице Мих и на всякий случай отступил назад.

– У-э-э, – просипела драконица. По длинной чешуйчатой шее прошла судорога, раскрылась зубастая пасть. Похоже было, что драконицу тошнило.

– Не балуй, – предостерег Мих животину.