Отбор пяти колец

– Но, где же тогда спать мне, капитан?

– С матросами поспишь, Домидонт, в кубрике.

Поклонившись смущенной Агате, и насмешливо глядевшей Мире, капитан проследовал дальше. Повинуясь одному его взгляду, матросы разошлись по сторонам, возвращаясь, видимо, к прерванной работе. Пассажиры тоже разбрелись по палубе. Все поняли, что больше ничего интересного в этот вечер не предвидится.

– Простите, пожалуйста, за хлопоты и за неудобство, – бормотала Агата, передавая помощнику капитана, со смешным именем Домидонт, монеты.

Ей было невероятно неловко перед этим человеком, который всего лишь делал свою работу и пытался следовать правилам. Хотя, с другой стороны, он собирался высадить их на берег прямо в лесу.

Мира, проходя мимо помощника капитана, бросила ему монеты. Он не сумел их поймать, они покатились по палубе, и он долго ползал на карачках, пока не собрал все.

В каюте, которую прежде занимал помощник капитана, и которую теперь выделили им, стояла койка, застеленная чистыми льняными простынями, и слева от нее, в углу, притулился длинный и широкий, обитый потертой кожей сундук.

Агата сразу прошла к кровати и рухнула лицом в подушку. Те усилия, что потребовались от нее, чтобы разместить Фифи в тесном стойле в глубине трюма, выжали остатки ее сил.

Мира прошла в комнату вслед за ней и молча села на сундук. Разувшись, она сняла колчан с луком, заплечный мешок, и ножны с мечом.

– Подожди, ты что собираешься спать прямо так? – удивилась Агата, усаживаясь на кровати.

– А, что ты предлагаешь?

– Ну, я могу подвинуться.

– Не говори ерунды. Ты и одна-то там еле помещаешься.

Это было правдой. Койка оказалась совсем узкой и было даже странно, как на ней умещался взрослый мужчина.

Агате стало совестно, что она вот так сразу плюхнулась на постель даже не допустив и мысли, что она могла бы достаться не ей.

– Мы могли бы сыграть в камень, нож, пергамент, и победившая заняла бы кровать, – сказала Агата. – Это было бы честно.

Мира фыркнула из полутьмы. Единственная выделенная им свеча стремительно догорала.

– Брось, и так посплю. Этот уютный сундук гораздо лучше, чем голая земля, на которой мне, обычно, приходится спать. То ли дело ты, изнеженная купеческая дочка.