Огонь, пепел и ветер

Огонь, пепел и ветер

Северина Мар

Пролог.

Дракон-император всхрапнул и пнул ее по ноге. Агата вздрогнула и проснулась. Она не сразу вспомнила, ни где она, ни что стряслось.

Взгляд скользнул по кровати с высоким резным изголовьем и синим занавесям, закрывавшим стрельчатые окна, сквозь которые падал слабый утренний свет. Андроник Великий сладко спал в стороне от нее, уткнувшись лицом в пухлую тряпичную куклу. Кажется, она изображала генерала Аверина.

Агата вспомнила, как вчера в ее опочивальню явилась служительница и сообщила, что дракон-император желает ее видеть.

Прибыв в опочивальню дракона-императора и, оставшись с ним наедине, Агата выяснила, что ничего предосудительного он не хотел. Скорее всего он либо не понимал, либо не придавал значения тому, как будет выглядеть его приказ привести Агату к нему в такое время.

Андронику Великому было одиноко. Более того он тонул в темных мыслях и отчаяние. Он чувствовал себя потерянным и одиноким, и от того, что Агата была похожа на близкую ему когда-то девушку, и обладала даром говорить на змеином языке, который они оба понимали, он решил, что именно она сможет его поддержать и утешить.

Они сидели до поздней ночи, и он просто уткнулся лицом ей в плечо, пока она обнимала его, гладила по волосам и твердила, что все будет хорошо.

Раньше Агата очень любила дракона-императора, потом узнав его лучше, и поняв, что он не человек, никогда им не был и только выглядит похоже, она испытала страх, отчуждение и даже отвращение к нему. Теперь же, она снова поменяла свое мнение. Раз он не был человеком, то это значило, что он животное, а животных Агата всегда любила, понимала и знала, как с ними договориться и как ими управлять.

Слова Фрола Зериона о том, что весь мир преклонит перед ней колени, если она сумеет с умом воспользоваться своим даром, зародили в ней зерно тщеславия.

Она сидела, опираясь о резную спинку кровати и смотрела на спящего дракона-императора. Его змеиные глаза с вертикальным зрачком были закрыты, ладони с острыми когтями – спрятаны под подушку и он ничем не отличался от любого другого юноши. Быть может только своей редкой красотой.

Агата смотрела на него и в ее груди расцветало новое глубокое и теплое чувство.